| «Завтра приду» |  |
Ему было за тридцать, когда появился этот пациент. Немного странноват, жаловался на головную боль и всегда чесал нос — входил ли в кабинет, шёл по улице или разговаривал с доктором. Эта привычка сводила с ума окружающих, но замечаний ему не делали — мало ли. Но именно эта привычка и стала началом болезни. Головная боль не проходила от лечения, какие бы лекарства доктор ни назначал. Впоследствии пришлось прибегнуть к решительным мерам и назначить «токолечение» — лечение электрическим током (тогда только начали им пользоваться). Лечение не привело к успеху, напротив, всё стало только хуже: приступы мигрени участились, боли стали невыносимыми. Тогда доктор сказал пациенту:
— Голубчик, мы всё попробовали, даже новейшее лечение, которое другим помогало. Сейчас мы выберем другой путь: я к вам приведу человека, и он вам расскажет, как надо вести себя с этим недугом. Теперь ступайте и ждите его у себя дома — увидите, поможет.
Увы, пациент ничему уже не верил, но согласился.
— Пусть приходит, — сказал он, — хорошо, что вы меня не оставили.
Он так и сказал: «Не оставили». Оставаться один на один со своим недугом или… Что он имел в виду? Дело в том, что имея не одного родственника, а целую толпу, включая взрослых и детей, у него не было ни с кем хороших отношений. К нему относились как к никчёмному и чужому в семье, поэтому не принимали в нём участия: болела ли у него голова, трогал ли нос — без разницы, ничего их не интересовало — он был изгой.
Этот день не сулил ничего хорошего: в доме было много народа. Кто-то спешил, кто-то ругал слуг, а к кому-то нагрянул гость — суматоха.
В этот день голова уже болела, пациент ходил по комнате и ждал своих гостей. Когда они пришли, он сразу проводил их в комнату и запер дверь, чтобы никто не мешал, а то входили запросто, не спрашивая разрешения. Гость был высокого роста, ладно скроен, по всему видно — спортсмен. Волосы у него были без седины, но на лице морщины — возраст мужчины определить невозможно.
— Здравствуйте, молодой человек, — сказал он, входя в комнату.
Доктор представил гостя.
— Это, Леонид, твой доктор — на сегодня единственный, кто может помочь; зовут его…
— Позвольте, доктор, скажу сам. Меня зовут Измаил, называйте меня «Зло», пока боли не уйдут. Что ещё скажу: никогда не открывайте двери «Злу» — впускайте только «Ищу», а при прощании не забудьте проверить «след». Если он остаётся с вами, то в двери выпустите только «Зло».
Леонид понял это как игру, но заинтересовался, ведь всё равно терять нечего. Однако посмеялся.
— Значит, я сейчас со злом?
— И сейчас, и завтра тоже, пока не почувствуете «след». Оставите один раз «след», в следующий раз придёт другой человек — увидите.
Доктор простился: ему нужно было посещать своих пациентов, которые были не так плохи, чтобы прибегнуть к помощи Измаила.
Беседа затянулась, говорили о сердце, которое умеет прощать, о людях, которые несчастны, но делают вид, что у них всё хорошо, о болезнях, которые ведут к смерти, но когда заговорили о ней, гость стал прощаться.
Сказал:
— Ухожу.
— Прощай, «Зло», — сказал Леонид.
Не почувствовал «след» он и на второй день. Беседа была краткой: только о тяжкой доле лежачих больных. Проводил «Зло» и на этот раз.
Третий день был особенным. С утра было тихо: родственники притаились, будто ждали прихода гостя.
— «Ищу», я ждал вас, — встретил его Леонид, — проходите, прошу вас.
На этот раз говорили о помощи близким. «Какие понятные слова, а всё попусту, — думал Леонид, — я помогаю только себе и никому больше. Не радуюсь чужому горю и только». В конце разговора он отметил про себя чуточку сладкого чувства. А когда «Зло» стал уходить, сказал:
— «Зло», уходи один.
Так, осталось немного, ещё не «след», но было ясно, что это будет.
Следующий день не принёс ничего нового, но говорили о суете, и сладкого чувства не было, только привкус желчи на губах. Не расценив это как «след», он выпустил «Зло» наружу. Зато на следующий день всё повторилось и горечь была выразительной, пришлось оставить её себе, попрощавшись со «Злом».
И наконец пришёл день, в котором «след» был настолько очевиден, что гость изменил имя на «Вернуться не могу».
На другой день имя стало «Ревность». Простившись с ней, он простился с «Плачем». Это стояло долго: несколько приходов.
Треть сил было положено, чтобы справиться с «Отчаянием».
Почувствовав в сердце благодарность, он оставил «след».
Пришёл «Пересуд» — это было неожиданно для Леонида: он не общался с людьми настолько часто, чтобы судить о них, но встретил. Говорили о людях, поступающих неуместно, не так, как следовало. Судили взрослых и детей, пока «след» не остался — «Кто же меня за нос тянет?»
Приходы сменялись приходами, пока гость не сказал: «Свобода».
— Оставляю тебе Свободу, проводи меня Измаилом, — и больше не сказал «Завтра приду».
|
