другой, задремал на травинке и не заметил, как моя реальность стронулась с места и уплыла неизвестно куда. Вот только кто я, жук или муравей? Смогу ли выжить без всего, что любил, что было дорого? Мне стало до слез жалко себя, Лизу, маленького Янека и весь мир, что так глупо устроен.
В бреду мне чудилось, как Эрика Шмитт что-то прикладывала к моему лбу... вероятно, дигитальный термометр. И кому-то шепотом говорила: «Почти сорок один. Что делать? Ему нужно в больницу?» Кажется, меня заставили проглотить еще одну таблетку. А может, и нет... Очнулся я на диване. И не то чтобы почувствовал себя здоровым – но мысли прояснились. Наверное, лекарство все-таки подействовало, и температура упала.
С трудом поднявшись на ноги, я выглянул в окно. Дождь так и не кончился, и перед моим взором тянулись размокшие помидорные грядки. И набитое сеном чучело, одетое в полосатую рубашку и холщовые, цвета хаки штаны, кланялось на ветру, размахивая длинными пустыми рукавами. Это был не мой сад. И гостиная была не моя. В сером утреннем свете я вдруг увидел это совершенно отчетливо. Чужой дом. Чужая улица. Чужой поселок. В нашем – нет таких дворов, да и Шмитты никакие у нас не живут. Мой внутренний компас на этот раз меня подвел.
Не могу вам описать, какое облегчение я почувствовал. И одновременно – стыд, что плохо подумал о хороших людях. А о том, как Густав довез меня на машине до дома, как хлопотала надо мной, всхлипывая от радости, измученная ночными тревогами Лиза, как я две недели провалялся больной в постели, и как потом, отыскав своих спасителей, пригласил их в гости... а после мы подружились семьями – я и вовсе рассказывать не стану. Потому что это уже другая история.
(с) Джон Маверик
Зеркало - 19. Тихонько толкнет вода
Тихонько толкнет вода,
И ветер колышет траву.
Я снова плыву - куда?
Заря в небесах багряна.
А полог лесной, как дым,
И солнца янтарна лодка.
Проснусь, но уже другим,
Земля под ногами топка.
А мир мой, как смутный сон
Слезой на реснице тает,
Прозрачен и невесом,
Как лёгких подёнок стая.
Он кружится, а река
Светла красотой вчерашней.
Куда ты несёшь вода?
Я словно листок опавший.
Без дома и без судьбы,
Я как муравей в коробке,
В пустые суюсь углы,
Растерянный, странный, робкий.
Ищу, не могу сыскать
Привычных и милых сердцу
Крылечка, рябины, пса...
И бабушки по соседству.
