"Здорово, мужики", - произнёс Модест Олегович, присаживаясь на пенёк, в очередь к бабе- Яге, принимавшей болезных в избе на гусиных лапках. Курьи ножки были отданы в починку, так как стёрлись от тяжести неминуемого. Все промолчали. Ибо были не мужики. Настала очередь героя нашего с вами повествования. Зашёл. Рта не успел открыть, как услышал: "Болтаешь много неумного, от того и деньги не держатся в кошельке. Помни: молчание подданных умножает золотой запас страны. Соотвественно, будешь молчать, может быть, и тебе со временем перепадёт, а может и минует тебя чаша золотая, кто знает. Пути иголки в стоге сена исповедимы только тому, кто в сене живёт постоянно", - сказала, замолчала. " А как сделать так, чтобы не миновала",- спросил робко. "Жениться на мне надобно . Ты не смотри, что я старая. С тела и лица воды ведь не пить. Тем более, я умелая очень. Кащей, в своё время восторгался пылом моим неуёмным",- ответила Яга. Продолжила: " Впрочем вижу по лицу твоёму, что не мила я тебе. Да и ты мне, если честно, не очень. Глуп, как пробка, телом и духом жидок, как говно. Иди ка ты прочь, а то чувствую осерчать могу и в совок тебе превратить." Вышел Модест из избы, перекрестился, разделился пополам и ещё пополам и побрёл на все четыре стороны... |