Земная любовь Ангела

Миг, и я оказался на крыше многоэтажного дома города, очнулся без крыльев и без красного с отливом плаща, а так же без кинжала Господня, значит, полностью ничтожен и беспомощен! Внизу движение людей, транспорта, одним словом, шла жизнь на неизвестной мне точке Вселенной.
Голуби. Они суетились и выясняли между собой отношения. Моё появление их всполошило. Но самые смелые быстро успокоились, вернулись и продолжили кружиться каждый на своём пятачке, что-то выискивая на этой крыше и постоянно бубня о своей территории.
Я был брошен словно в неравном боксерском поединке и этого не ожидалось: перемещение сюда легким взмахом божественной руки. Тела своего не чувствовал, а лишь некоторые его части - голова, руки, ноги и ещё что-то появившееся, но не осознанное до этих мгновений. А ведь до падения сюда я был несокрушимо целым, созданным из сгустка божественного материала.
Сел, собрался, задумался. Голуби снова напомнили о моих потерянных крыльях.
Здесь всё другое: оказалось, что я не могу уже видеть всё вокруг сразу, как обычно на небесах, всем своим существом, даже за спиной! Теперь, чтобы узреть окружение, необходимо было наклонять или поднимать голову, поворачивать её или, о ужас, крутиться всем телом! Да, сейчас я видел только двумя глазами! Стоило их прикрыть, и все исчезало в красноватую темноту! Одним словом, я стал существом достаточно низкого разряда. Оказался без ангельского чина, следовательно, причислен к смертным!
Эта ужасная мысль заставила моё тело содрогнуться и изогнуться! При этом задел пальцем за что-то  острое, это мгновенно принесло боль, показалась кровь, и убедило в мысли: до смерти  меня отделяют несколько мгновений!
Что-то мешало между ног. С изумлением увидел массивный детородный орган на том месте, где ничего у ангела и не должно быть! И я с таким изумлением стал разглядывать себя, что появившаяся в слуховом окне чердака представительница слабого пола рассмеялась:
- Ты что, мужик, свои причиндалы не видел никогда?
- Нет, - вырвалось у меня, - ну  почему Он меня бросил сюда не женщиной?!
К ней, свидетельнице моего появления в таком виде, я ещё вернусь. Значит, Он, мой господин и повелитель, сделал так, как сказал?
А ведь миг назад мы мирно беседовали. Я утверждал, что любовь между людьми не имеет никакого отношения к любви к Нему. Они, человеки, неискренни, продажны и сластолюбивы. Они уверены в том (о Боже!), как, по их мнению, можно любить Того, кого ни разу не видели!? И не понимать того высокого предназначения и истинного содержания чувства любви, что привнёс в него Всевышний?!
Каюсь, что повторял без осмысления те утверждения моих наставников, что много веков внушали нам свои представления о Вселенной. Сейчас понимаю, что, по сути, их речи были вечным брюзжанием, дабы показать нам, тогда молодым ангелам, свою мудрость!
- Неужели всё так низко и пошло? – с любовью, но не брезгливостью  спросил Он. – Взгляни, сколько храмов и церквей возвели люди, послушай каждую речь их, в ней обязательно присутствуют слова любви ко мне, не как к существу, но как сопричастности видеть моим взором свой мир, пользоваться ими, наслаждаться друг другом и растить себе смену, ибо только в этом их гарантия непрерывного присутствия во Вселенной!
- Нет сомнений, - смиренно ответствовал я, - всё так и есть. Но, измени ты этот мир, верни к началу начал и уже не вернешь первичной, заложенной в Эдеме, сущности человека, умевшего почитать только Тебя! Ныне разучились ценить переданную Тобой любовь друг к другу. Взгляни на них изначально и перед Тобой откроется мир хулы и проклятий ненужного им дара божественного скрепления! Продавая свои тела и души, по наущениям Врага нашего, Сатаны, накапливают они несметные богатства и предаются разврату!
- Возможное и невозможное сие дело, друг мой! Я мог бы последовать твоему плану возврата к нулю, но он обернется полным разрушением и ужасным насилием над душой каждого человека, попранием той свободы распоряжаться собой, оную я сам же и подарил. Да и не по моему исключительному положению  проводить такие ничтожные поправления. Другое дело, если кто-то из вас, моих друзей и последователей, снизойдёт к людям и попробует показать истинное назначение любви своим примером. Войди в эту борьбу и сумей противостоять злу! Допустим этим  станешь ты, мой славный друг!
- Господи, я готов выполнить эту миссию! – поспешно заверил я. - Пошли меня к грешникам и я пробуду среди них столько, сколько для этого понадобиться!
- Ну как же ты, мой ангел сможешь действовать среди них  в своей сущности? Согласен ли ты стать с ними в один ряд? Я оставлю некие твои способности, чтобы смог сохранить себя в мире моей паствы.
- О да, Всевышний!
Вот так всё и было…
- Батюшки, вы посмотрите на этого человека?! – воскликнула женщина, маячившая в слуховом окне. - Каким ветром занесло тебя сюда чудо, да ещё совершенно голого? Загораешь что ли? Но и нигде одежды не вижу...
Женщина была в длинном халате, косынке и с лицом, измученным вечными заботами.
- Ты, как тебя там, - снова обратилась она ко мне, - не видел ли кота Ваську? Запропастился куда-то? Вижу, нет его здесь. Ладно, ухожу, на тебя смотреть тошно, бесстыдник! Впрочем, спускайся за мной. Сразу же, как сойдёшь с лестницы, слева будет дверь. Она лишь прикрыта, ты прошмыгни в ванную комнату, найду что-нибудь скрыть этот срам…
Она, кряхтя удалилась, а я, аккуратно выполнив все указания, вошёл в предложенную дверь, заранее прикрывая руками "срам".
- Смотрю, - заметила хозяйка квартиры, мелькнувшая на кухне, - вроде не дебил ты,  а, случайно, не э… как его там, эксбуционист.
Я поправил, как знаток слов:
- Не эксбуционист, а эксбиционист.
- Ишь ты, влип, а поправляет ещё! На прикинь!
Она принесла мне трусы и брюки. А затем и рубашку.
- Кота Ваську ищу по чердакам да подвалам. Придёт, нажрётся и снова исчезает! Как мужик мой. Пропал и не знаю, что с ним и где он? А дома всё починки просит, да и в постели не лишний!
И без всякой связи спросил:
- Покормить что ли?
- Это мне ещё не ведомо, но если на то воля Господня, то - попробую! Надо понять, что это за штука…
- Да ты юродивый что ли? Ладно, иди за мной на кухню. Только без глупостей! Кстати, меня кличут Верой. А тебя как, или тебя в беспамятстве бросили на крышу?
- Афраил я.
Она засмеялась:
- Ну, точно с неба! Ангел что ли?
- Был им…
- Был. Ну, ладно, коли тебя со службы так освободили по-скотски, пусть Афраил! Небось от шлюшки убежал. Та, что в квартире, что напротив меня. Элка?!
И хлопнула себя по лбу:
- Точно, а тут её Жорка внизу с машиной. Так что ли? Ну и мотанулся ты в чём не был! Пересиди у меня чуток, а потом вызову тебе такси. Денег при тебе может не быть, я оплачу, если ты человек, то вернёшь. А коли нет, не велика потеря.  Ангелочек ты мой безгрешный.
- Вера…
- Для тебя, ангелочек, я Вера Васильевна. Что тебе?
- Я попробовал произнести твоё имя, и оно мне понравилось!
- Ишь ты, хитрый какой, ласкун-потаскун!
В её глазах мелькнула, как мне показалось, нежность. Её лицо стало красивее, чем было, она распрямилась и взмахнула руками, словно крылами. Подошла ко мне вплотную, прижавшись большой грудью и прошептала с придыханием в ухо:
- Мне никогда никто так тонко не подкатывал... Но я тебя нигде не встречала, да и  молод ты для меня, даже для Элки... Волосы длинные, волнистые, глаза синие, как морская вода, губы… Ладно, заговорилась! У меня есть племянница Марийка, красивая, статная, говорливая и певучая. Вот кто тебе пара! Только ты будь с ней человеком!
- Пробую быть человеком. А как, Вера Васильевна, называется это место?
- О господи! Да ты что, милок, совсем с катушек от Жоркиной крали слетел? Это ж Москва, Филёвский район, ну сейчас по-другому, вроде какой-то административный округ. Вот гады, ничего своего, всё от лягушатников цепляют! Но в целом это, пока, ещё Россия!
Она усадила меня за стол. Наполнила тарелку, как она говорила, щами.
- Ешь, на второй день они вкуснее. Вот тебе сметанка.
И положила в тарелку что-то тягучее и белое.
- А как есть?
- О господи, чего же ты из себя лялечку неспособного творишь! Что же беготня по бабам с человеком делает! Вот ложка, вот тарелка. Набирай и – в рот!
Как только я представил эти движения, мгновенно в моём девственно чистом животе заурчало и появилось желание разом опрокинуть в рот всё содержание тарелки. Но сдержался и аккуратно выполнил то, ради чего меня, наверное, сбросили сюда. Не зря же Вера упоминала имя Господа?
Так учился есть, пить и надкусывать печенье и молоть то же время языком всякую чепуху.
А Вера удивлённо наблюдала за мной, и о чём-то своём думала. Наконец она взяла какую-то плоскую штуковину, назвав его «чёртовым аппаратом».
- Слава Богу заряжен.
И после нескольких манипуляций, поднесла к уху.
- Марийка, ты в институте, нет? Тогда, дуй ко мне прямо сейчас, хоть на такси! Что случилось? Сердце прибарахлило. Нет, врача не надо… У меня кое что есть лучше лекарей. Приезжай, увидишь!
- Марийка? – не удержался я, промокая губы салфеткой.
- Я ж говорила племянница моя, умная девочка, подскажет, что с тобой делать
Она подошла ко мне, села рядом, обняла за плечи:
- Глаза у тебя честные и чистые. Там же на крыше сразу и признала в тебе такую несуразицу: сердцем ты чист, да страстям даешь волю! Больше ты ничего не натворил, случайно не убил кого?  А что, если придут за тобой?
- Никто не придёт, ничего не натворил. Не беспокойтесь. Я сам по себе.
- А всё-таки кем ты будешь, может следует спрятать?
- Не надо меня скрывать, но и говорить обо мне не следует.
Вера Васильевна улыбнулась:
- Прямо шпион засланный!
Ну что же, ситуация немного похожая - брошен сюда, чтобы войти в жизнь людей и передать Богу какие-то их сведения...
Решил внести в ситуацию со мной земную ясность. И стал сочинять:
- Вера Васильевна,