КН. Глава 2. Вверх по лестнице на тот свет.

своего развития получают обходные, подзаконные пути и потому также процветают. Сплошь и рядом именно так дела и обстоят. Практически в любом земном сообществе.
«Друзьям - всё, врагам - закон!». Спасибо дедушке Муссолини, великому предтече Ивана Харитоньева - вот кто первым прояснил ситуацию в правильной работе с кадровым подспорьем любой власти на Земле.


Ивайло вместе со своим другом Владимиром Хлебниковым после мучительных испытаний заведомо обречённым в этой стране индивидуальным бизнесом поначалу сформулировали было для себя и принципиально другое, теперь как бы и для них несомненное видение мира. Задолго до них оно было известно отечественным народовольцам и последующим ниспровергателям основ издревле существующего порядка идей и вещей. В этой стране одиночным силовым сопротивлением настолько неправедную, бесчеловечную власть не сломить ни в коем случае. Ивайлик Полубояров, к примеру, никогда не сможет отомстить ей за своего старшего брата Василия, который также всегда был немилосердно гоним за своё предприятие, а затем попросту разорён чиновниками всех мастей, впоследствии он умер полностью разорившимся и в самой отчаянной нищете. Равнодушная власть не выделила его и без того бедствующей семье даже ничтожного пособия на погребение, хотя бы вернула что-то из его же собственных пенсионных отчислений. Но и напоследок - полный ноль! Как и не было такого человека на Земле! То есть, на захоронение в скотомогильниках павших животных начальство деньги худо-бедно давало и даёт, а вот чтобы по-человечески похоронить человека, много лет выплачивавшего ей самой разнообразные налоги, в том числе и на предполагаемую когда-нибудь пенсию, на это денег у него не оказалось. Да оно и забыла про это всё, связанное с честностью, добропорядочностью, с законностью, человечностью, наконец.

Имеющаяся власть не просто по природе беззаконна, бесчеловечна и кровожадна, она сама не имеет ни малейшего права на дальнейшее существование. Если действовать по справедливости, то есть, по-человечески, то её, как бешеного зверя, следует объявить вне закона и всегда изничтожать любым доступным способом, притом во что бы то ни стало. При холодном размышлении иного пути честным и совестливым людям попросту не остаётся. Так мятущиеся друзья Ивайлик и Владик произвели радикальную переоценку былых своих жизненных ценностей и ориентиров. С этого момента оба по-иному ощущали реальные возможности своих дальнейших действий в этом «лучшем из миров».
Однако, некоторое время спустя, подостыв, а затем и устав от совершенно непродуктивного возмущения по поводу царящей повсюду несправедливости и невменяемо жестокого произвола властей, а также от своих инфантильно-радикальных намерений, парни решили уйти в иного рода подполье, в «свои среди чужих». Запрятав глубоко свои обиды, формально всё-таки сдаться на милость победителей сверху. А там, со временем, видно станет. Главное прямо сейчас хоть что-то изменить в своей собственной жизни, хоть в чём-то сдвинуться с места. К примеру, вооружиться простейшей методологией врага! Пока только так! Жить же по-честному, изо всех сил карабкаться наверх в эту бесконечно осыпающуюся гору - хватит, испробовали этот бессмысленный и тупой, ни к чему не приводящий сизифов труд.

После всего произошедшего с его бизнесом сцепивший зубы Ивайлик заставил себя вернуться на свой оборонный завод. Вручил дорогую японскую авторучку и улыбнулся заведующему отдела кадров, подарил шоколадку секретарше начальника литейного цеха. Теперь почему-то вдруг повезло - взяли сразу начальником смены. Затем изловчился, вскочив на следующую подножку проходящего мимо всё того же состава, поступил на юридический факультет. Пока заочно, то есть, без отрыва от производства. После чего вновь целеустремлённо ускорился, бросив всё, завязав окончательно не только с бизнесом, но и с заводом, перешёл на очное обучение. Выполнение как вирус подхваченного диаметрально иного жизненного плана постепенно набирало обороты. С дальнейшим, всё убыстряющимся течением зацепившейся за него вереницы совсем других событий невидимые силы словно бы перехватывали его друг у друга всё сильнее, сноровистее и неотвратимее. Поток есть поток, со стороны попасть в него всегда выглядит несколько стрёмно, лезть туда, куда и все, но так ведь можно же и зажмуриться. Или сделать вид, что ничего не поделаешь, деньги не пахнут, тем более, когда они клятвенно обещают стать действительно большими. Всё более оформляющееся в этом направлении неожиданное будущее втягивало его, как морская звезда свою очередную жертву. И вскоре наступил момент, когда ходу назад не оказалось никакого. Теперь оставалось только движение вверх и там будь что будет.

Чуть позже на внезапно обнаруженном необычном пути стали понемногу проясняться, затем приобрели конкретные очертания - те самые антропоморфные силы, которые волею резко изменённой линии судьбы должны были включить Ивайлику Полубоярову настоящий зелёный свет - внимательные дяденьки из первого отдела, по выправке отставники из органов. Такие подразделения и дяденьки в них всегда имеются на каждом большом предприятии. Как отслужившему в спецвойсках и теперь получившему высшее юридическое образование, они же выдали Ивайло Полубоярову рекомендацию с прежнего места работы на дальнейшую учёбу в очередной, теперь спецназовской вышке. Только после этого полноценный зелёный свет перед ним наконец зажёгся. Движуха вверх пошла во все свои внезапно обозначившиеся мегаватты. Посеянное лукавым чинушей Харитоньевым чёртово семечко таки дало по-настоящему бурный всход. Выданная им главная лицензия на успех так или иначе но сработала, постепенно пробила брешь в стене неудач. Впрочем, вполне возможно, что и рикошетом она это сделала. Целила в одного, а попала в этого.


На последнем курсе юрфака перед защитой красного диплома, по представлению всё того же начальника первого отдела оставленного позади оборонного холдинга, Ивайлика Полубоярова взяли на заметку и сразу же повели дальше заботливые кураторы в погонах из областной, а затем и столичной госбезопасности. С этого момента парень ничего не должен был прежнему так называемому обществу. Поскольку любой долг перед ним - это всегда его право на тебя. А теперь оно само ему сразу же и крупно задолжало, как будущему своему всевластному охранителю, которому теперь сам чёрт был не брат. Ивайлик именно так и счёл, поскольку у него стало получаться буквально всё, что вновь задумывалось, причём в точности так, как ему и предрекали новые коучи из пирамиды власти.
Вместе со своим приятелем Владиком Ивайлик Полубояров без особых последствий переболел ветрянкой максимализма и коклюшем правдоискательства юности. Теперь, как для таких и положено, наставало самое время подаваться в отъявленные мракобесы и реакционеры. В худо бедно правящие и подсобные страты, где словно на конвейерах совсем иных литейных цехов и оборонных заводов, планово и почти всегда крайне результативно разряжали человеческие тела от того чем их заряжала безоглядная глупая юность - от чистых душ и благородных помыслов. Мудрые дяденьки из реальной власти производили традиционно беспощадную, но совершенно необходимую обвалку и переформатирование множества мятущихся молодых людей на пороге той самой их экстремальной юности и взрослой упорядоченной жизни. Такое государственной важности перелопачивание вновь поступающих масс молодняка не однажды и повсюду бывало. Продолжится оно конечно же и впредь. Иначе ни одному обществу не бывати в целости и сохранности. Широко распространено высказывание о важнейшей закономерности взросления, формально принадлежащее Уинстону Черчиллю, но и без него конечно известное с незапамятных времён: «Кто в молодости не сражался за справедливость, не был ниспровергателем устоев - у того нет сердца. Кто к старости не стал консерватором и реакционером - у того нет ума». И, разумеется, примеров тому в истории не счесть.

Генерал Яков Иванович Ростовцев с юности числился членом «Северного тайного общества» декабристов и мечтал об искоренении векового рабства в своей стране, об установлении царства всеобщей справедливости. Как и остальные дворянские революционеры ненавидел царское самодержавие, но затем, незадолго до восстания, вдруг перешёл на его сторону и даже принимал участие в репрессиях последующих волн протеста, поднятых выступлением декабристов. Соответственно быстро стал генералом. Однако со временем идеалы юности в нём постепенно но всё же забирали верх. «Человек человеку принадлежать не должен» - этому нравственному императиву царский генерал изменять не собирался. Сердце в союзе с остепенившимся умом хоть и окольными путями, но всё-таки добивалось своего. Тем самым Ростовцев опять обращался к необходимости искоренения несправедливостей существующего строя, только совсем другим, не кровавым путём восстания. В результате к концу жизни бывший революционный экстремист, а теперь деятельный охранитель державных устоев генерал Ростовцев стал автором знаменитого «Положения о крестьянах», основного документа по готовящейся отмене крепостного рабства в стране. Его идеалы юности под занавес жизни всё-таки восторжествовали, найдя иной способ осуществления. После издания Манифеста об отмене крепостного права по распоряжению императора на гробницу генерала Ростовцева была возложена золотая медаль «За труды по освобождению крестьян». А если бы Яков Иванович на стороне друзей декабристов всё-таки вышёл на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 года, выступил против произвола самодержавия, а потом вместе с единомышленниками ушёл на каторгу в Сибирь, кто бы тогда освобождал крестьян?!
 
Генерал Ростовцев, конечно же, не был одинок в столь резком, но вполне закономерном размене повелений бунтующего молодого сердца на долгосрочный прагматизм разумного становления. Примерно таков же был путь и другого перемётного царского «сатрапа» генерала Михаила Николаевича Муравьёва, получившего от Александра Герцена прозвище Вешатель. Слуга царю, отец солдатам, Муравьёв был ранен при Бородино, участвовал в заграничных походах на Европу. Принимал деятельное участие в репрессиях против декабристов, среди которых был Сергей Муравьёв. Беспощадными методами подавлял и восстания поляков. При этом обмолвился в одном из своих писем: «Я не из тех Муравьёвых, которыХ вешают. Я из тех Муравьёвых, которыЕ вешают!». А иноагент Герцен, узнав об этом высказывании, самым подлым образом его раздул. Между тем генерал Муравьёв смог создать полноценную страну Белоруссию, став гродненским, минским и виленским генерал-губернатором. Кто, если не Вешатель, смог бы такое сделать?! Вот в чём вопрос.


Подобно множеству разного рода матёрых исторических персонажей, вовремя променявших экстремальные установки молодости на устойчивое положение в обществе, поступил и очередной вначале придавленный властью молодой предприниматель эпохи развитого путинизма по фамилии Полубояров. Тяжело перенесший порывы юношеского