Фразы вроде «Ты же мужик», «Сколько можно страдать» или «Другие пережили и ты переживешь» звучат как обесценивание боли. Они не дают мужчине права на уязвимость, а только усиливают изоляцию и стыд. Вместо этого признайте, что ему тяжело: «Я вижу, тебе непросто. Я рядом, если захочешь поговорить».
Журнал сервиса PSYPSY о психотерапии. 5 ошибок, которые совершают близкие, пытаясь помочь мужчине с ПТСР.
Теперь всё, решил Рэмбо. Одному из них придётся уступить, иначе Тисл пострадает. Сильно пострадает. Он смотрел на руку Тисла, сжимавшую пистолет в кобуре, и думал: глупый ты легаш, да прежде чем ты успеешь вытащить свою пушку, я оторву тебе обе руки и ноги. Я могу вырвать тебе горло и бросить тебя через перила. У рыб в таком случае окажется много корма.
Дэвид Моррелл. Рэмбо. Первая кровь.
Он шёл по лесу медленно, оборванные рукава куртки были окрашены кровью от царапин. Оставшихся после падения в колючие кусты шиповника, когда эти три пьяных ублюдка с ржанием толкнули его туда с криками «отдохни, дедуля, и не вставай!». Лишь слабость не дала ему убить всех троих, терять-то ему нечего. Ему, ветерану войны. Брошенному даже семьёй, по ночам лезущему на стену от пламени, сжигающего его изнутри каждый раз, когда хоть что-то напомнит ему о той войне. Он начал пить, но от того пламя страданий лишь стало сильнее, и он бросил. В буквальном смысле, бутылка с кровавым хрустом попала прямёхонько в пустую голову ржавшего над ним мажора. Его не посадили, тихо прошептав, что и сами были бы рады это сделать, но лучше бы ветерану сейчас убраться подальше, пока не передумали.
Вот и теперь, когда он лежал на лесной тропе, пламя поджирало его израненную душу. И не только от пережитого в войну, нет. Более сильное пламя вытеснило его, пламя живой и неуправляемой ненависти к миру, позволявшему твориться такому, ненависть к произволу и бесчестию. Он лишь заорал, не в силах справиться с этим, и даже боль от тех колючек – ничто в сравнении с этим.
- Все те, кто ушёл в боли и жертвой несправедливости, я клянусь собой, клянусь вовеки, что живой и мёртвый я буду бороться с тобой, проклятый мир! Я клянусь тебе в вечной ненависти и буду сражаться до последнего и любой ценой уничтожу тебя, освобожу тех, кого ты погубил, и мы будем смеяться над твоей смертью! Ты заплатишь всем нам, всем пострадавшим от тебя, ты заплатишь своей жизнью! Кровь за кровь! – взревел несчастный, рыдая и смеясь одновременно. Лишь прошедший ад на Земле поймёт это, потому что сам увидел жизнь в её настоящем облике.
Встав, он пошёл дальше, размахивая палкой. Он вспомнил с горя фильм, который смотрел недавно. «Сквозь горизонт» назывался, про несчастного доктора Уильяма Вейра, который стал после контакта с «измерением чистого хаоса» демоном во плоти. Он видел ад и телепатически показал его капитану Миллеру, который едва не тронулся умом. Слабак, чтоб ты и тебе подобные это видели всю жизнь!
Идя по лесу без цели, одержимый горем и болью, он проголодался и в поиске пропитания увидел обыкновенного поползня. Сидел себе на дереве, но что-то в нём было не так. От него словно исходила какая-то будоражащая до глубины души сила, причём, она шла как бы пучками. Растворяющимися в вечернем сумраке, но интуиция участника «горячей точки» показала, что эта сила что-то делает с миром. Попав под один из таких пучков, он внутренним взором увидел злобных, сражающихся между собой муравьёв, вдруг ставших людьми. Следующий пучок, и два птенца клевали один другого, пока один не обессилел, и старший бодро рвал его живого, кричавшего от боли и страха. Вдруг они стали людьми, и один резал другого, издеваясь и потроша несчастного.
Тут ветеран понял, что птица насылает безумие на весь мир. снова ненависть загорелась в нём так, что он не помнил, как с проклятьями размозжил проклятое пернатое голыми руками, раскровенил кулаки и бил тушку пернатой твари до тех пор, пока от него не осталось лишь пятно крови с перьями на коре дуба. Во что превратились его кулаки, он почувствовал лишь позже.
- Больше никого не натравишь на другого, мразь! – в цензурном варианте звучало так, а после промывания в родниковой воде кулаков, свезённых до мяса, цензурным не было ни одного слова.
Но из останков поползня выпало нечто синее, словно сито для чая, но синее и меньше. И именно от него исходила сила, пульсировавшая, как живое существо. В общем, промыты были и руки, и «сито». Держа его в руках, ветеран понял, что это. Оно с другой планеты и призвано губить целые миры, не давать им развиваться. Оно попадало в тело носителя и выполняло его желания, настоящие, не надуманные. Правда, подводя его к «правильным» о насилии и застое.
Вот тут-то ветеран и заорал от прилива ненависти громко, как никогда. Он был готов принять силу. Проглотил синюю сферу и пожелал того, чего хотел по-настоящему: «Чтоб все во всей Вселенной испытали всё то, что испытал я, увидели мир в истинном облике и поняли, чего они стоят на самом деле!».
И тут из-за леса донеслись бесчисленные оглушающие вопли. Впервые за много лет он радовался, ведь теперь все получат по заслугам! Он вышел на улицу. Что там творилось! Люди разбивали головы обо всё подряд, выли, сходили с ума. И лишь немногие смеялись, смеялись так, как он сам. Пережившие горе и видевшие, что они отмщены.
- Видите теперь? Видите? Видите? – кричал он, танцуя и приплясывая, наслаждаясь криками безумия и боли безмозглых и ничего не видевших в жизни до этого момента толп – Смотрите, вот вам правда! Смотрите! Теперь вы будете видеть её всю жизнь и всегда!
- Смотрите, твари! Смотрите, я всю жизнь ждал этого дня! – смеялся кто-то на другой стороне улицы, брезгуя подходить к червям в человеческом обличьи, увидевшим, чего они на самом деле стоят.
- Наконец-то, настал наш час! – кричала девушка, которую смолоду бесчестили гопники за карточные долги родни. и она была изгоем «добрых» соседей.
Лишь добрые не сошли с ума и смеялись с ними, победителями.
Справедливость настала.
