КН. Глава 4. Чертовски дьявольское место.

здоровьем и самой жизнью. Резкая разгерметизация от глубоководной жизни всегда может сразу же унести в невозвратные слои самых бездонных кругов колышащейся под ногами пучины небытия. Свались кто сейчас обратно туда, откуда только что прибыл, и никогда не вызволила бы его оттуда ни одна реанимация, ни одна специальная служба спасения ни в каком из миров. И никого б не сохранила, рука, зовущая вдали. Даже самого важного и могущественного из смертных не спасли бы, вплоть до того, кто где-то там, под звёздами рубиновыми пристально следил за вот этим процессом беспрецедентного погружения своих отважных смертников в ад. Да наверно и реально безнадёжных, поскольку их особенно и не старались отвести от края и последующего безвозвратного падения в бездну. Заранее смотрели как на безвозвратно потерянных, но пока чрезвычайно необходимых.

Вероятнее всего, по этому, действительно универсальному принципу матрёшки устроены практически все миры во вселенной. Те, кто любой ценой создавал себе персональный рай будучи на земле, впоследствии обязательно получают предельно жёсткую ответку, абсолютно зеркальную сатисфакцию в любом посмертии своём. Потому что ад к ним приходит вполне персональный, эксклюзивный, когда что называется, каждому отдельно «включено всё» и по самой полной форме. Эта идея сквозит в учениях подавляющего большинства мыслителей и философов. Почти всех властителей ждёт после смерти более чем заслуженное ими Возмездие и никто из когда-либо властвовавших душегубов не оказывается в силах его избежать и перед занавесом завидует своим пастухам, умершим с ним в один день. И поделом, скажет любой из них, влачивших своё бытие под бременем его правления. «Живая собака ценнее мёртвого падишаха». А кто поумнее, то и «каждому - своё» ляпнет, хотя конечно, для остающихся жить утешения в том остаётся несколько маловато. Им просто желательно бы, конечно, чтобы их бывший господин вот так мучился вечно.

Но всё равно, тем самым словно бы соблюдается некий мировой закон строгого равновесия мучений и блаженства. Где, чего и сколько прибыло, столько же абсолютно противоположного в другом мире и убудет. На этом принципе, чрезвычайно схожем со вторым началом термодинамики, построены все до единого каскады посмертных Возмездий для каких угодно слоёв населения. Никто своего не избежит, тут никому надеяться совершенно не на что. Можно только заранее немного приготовиться, да и то – далеко не всегда и не в полной мере. В загашнике остаётся только одно горестное восклицание, которое хором звучит на устах практически у всех, словно бы невзначай падающих в преисподнюю: « А мне-то за что всё это?!». Никто на пороге смерти не воскликнул: «Да так мне, собаке, и надо!». Спрашивается, а вот почему?! Да потому что каждый не просто догадывается - за что - а совершенно твёрдо знает. И на тот свет большинство проходят с виновато опущенными головами изрядно нашкодивших подлецов. Ничего не поделаешь, за всё нужно платить!

Их оказалось более чем достаточно - не слишком весёлых, но неизбежных переживаний и размышлений «о главном». Пополам с потрясающими приключениями, выпавшими на долю постепенно, во избежание преждевременной экзистенциальной разгерметизации, спускающейся в преисподнюю уникальной опергруппы специального назначения. Как ни странно, все они оказывались попадающими в точку, по меньшей мере, ближе всех к действительному положению дел, даже на первый взгляд абсолютно невозможные.


Самый спуск в бездну смерти издревле считался вполне локализованным в пространстве и потому со времён Прометея упоминаем многими источниками. Даже на расстоянии многих тысячелетий он вполне опознаваем по той мрачной однотонной песне, которую инобытие всегда поёт в любую бурю, сзывая к себе и в себя с поверхности планеты миллиарды грешных или просто тупо, без мыслей нашкодивших или обожравшихся душ.

Как известно, в бурю загадочный вулкан Эльбрус намного громче звучит из своей утробы близкими к поверхности его склонов сигнальными струнами маточной преисподней, причём в самых нижних её регистрах. Когда-то во время пошедшего на убыль Великого потопа за макушку Эльбруса зацепился днищем спасающий земную жизнь Ноев ковчег и расколол её на две вершины, более высокую (5642 м) и с самобытной акустикой западную, и восточную (5622 м) действующую скорее на втором соло. Только после этого Ковчег библейского Ноя потерял инерцию движения, затем остановился и осел на Арарате. Седловина, впадина между обеими вершинами Эльбруса, таким образом, и есть часть тормозной колеи от Ноева Ковчега. Единственно сохранившаяся и далеко видная метка от Всемирного потопа. Она напоминает о себе и разными звучаниями обеих вершин у транзитной, но предпоследней станции Ковчега спасающего жизнь.

Опытные альпинисты считают, что если издалека тот вулкан слышен им от ноты «до» и ниже, то вблизи обе его вершины, словно взаимодополняющие резонаторы Судного дня звучат всё-таки немного невпопад и по-разному. В целом эти фонации сходятся, своеобразной терцией сливаются во вполне интегрированное, общее звучание двуглавой горной вершины едва слышимой тональностью в диапазоне примерно от «до бекар» до «до диез». Это так и есть. Натиск почти нескончаемой бури, проносящейся сквозь в незапамятные времена установленные звуковые маяки-излучатели этого голоса преисподней довольно чётко регулирует и их различимость простым человеческим ухом. Именно поэтому долгое время люди избегали посещать Эльбрус. Всегда считалось, что с него никто живым не возвращается, а если и вернётся, то будет обязательно покаран богами. Чересчур заколдованное, гиблое место иных вариантов исхода для гостей попросту не предполагает. Только в июле 1829 года карачаевский валий Ислам Крымшамхал разрешил русскому отряду под командованием генерала Эммануэля один раз приблизиться к камертону Священной горы ариев на самой верхней его символически раздвоенной диспозиции, до сих пор задающей резонансную частоту всему миру, периодически спасаемому им от самого себя.

После неудачной «экстренной швартовки» Ноева Ковчега к Арарату сквозь раскалываемую вершину Эльбруса эпохами спустя к его отвесным скалам был прикован сводный брат Зевса Прометей. За то что стащил у богов огонь и отдал его людям, а также посягал на другие прерогативы богов, лепя из глины оживающих человечков, он получил чрезвычайно суровое наказание. Этот титан томился в поднебесном застенке у врат ада, кормя гордых и алчных кавказских орлов своей печенью. Летучие демоны под их видом прилетали с располагавшейся неподалёку куда более страшной горы Кавказа, которая никогда не выходит из туч, под названием Ушба. Её и до сих пор называют «Вертеп ведьм», хотя она и пониже Эльбруса (4700 м.), но зато куда более коварна и опасна. Считается самым неприступным, вертикальным пиком Главного Хребта, потому что снег на ней не держится даже зимой. Ушба двуглавая, как и Эльбрус, но её никто не раскалывал, сама кого угодно пополам разломит. Отсюда летучие ведьмы под видом орлов и прочих заоблачных стервятников во все эпохи диктовали саму жизнь и погоду на Кавказе, а также ближних областях евразийского континента. Ушба, сущий «вертеп ведьм», естественно, также со своим незабываемым голосом. Она всегда как бы подпевает, вторит Эльбрусу, но иногда и полностью перехватывая вокализ. Опытные звукооператоры, записывая звуки природы, уверяют, что во время снежных бурь вершина «Вертепа ведьм» исторгает иной звук, чем у Эльбруса, словно бы дополняющий, а на самом деле ведущий - си-бемоль нижнего регистра.

Таким здесь и обозначался совершенно нехитрый, но любую живность надёжно парализующий клавир между «до диез» и «си бемоль» от самых угрожающих вершин Европы, составляющих непосредственные врата головного инфернума Земли. Именно сюда и направилась специальная опергруппа сверхдальнего действия для погружения в этот самый инфернум. Некоторое время она продолжала виднеться на южных фасах Эльбруса, сходящихся с мегалитическими контрфорсами подпирающего его «Вертепа ведьм». Затем снегоходы оперативников были укрыты и оставлены за скалой на границе огромного провала, ведущего вниз, к центру неспокойно дышащей и всё зловещее и объёмнее звучащей планеты. А сами они так и вовсе скоро пропали из виду, претерпевая все положенные  стадии смерти, а потом исчезая в клубящейся мгле всегда гостеприимной преисподней. Чуть позже пропали обе светящиеся точки и на всех радарах слежения со спутников, а также ближайших станций военно-космической связи. Исчез не только визуальный, электронный, но и аудиочастотный контакт с группой отважных безумцев, фактически отправившейся на свидание с самим дьяволом. С этого мгновения оперуполномоченные спецназа были предоставлены исключительно самим себе. Вызволить их из более чем вероятной беды не смог бы действительно никто и никогда. Лишь удача и предельный профессионализм единственными могли помочь в выполнении предстоящего почти невообразимой трудности и фантастической важности задания. Глубоко верующий Верховный не уставал креститься, благословляя своих великих смертников.
А что другое им могло помочь далеко не в последнюю очередь? Что, кроме молитвы Верховного?! Лишь твёрдо усвоенный профессиональный курс о повадках наподобие гигантских призрачных муравьёв вовсю шныряющих здесь демонов, об их злонамеренной тактике и стратегии заполнения потустороннего мира живым материалом из мира сего, неуклонно подающего отчётливые признаки жизни и только до поры до времени цветущего. Храбрецам-смертникам лишь этот учебно-практический курс и оставалось во всех деталях припоминать и предельно чётко мобилизовать полученные знания всё время осторожного подкрадывания к горловине ада и проникновения вовнутрь его. Непрерывно подавая пеленг на себя, как бы наполовину умерших, и тщательно фиксируя всё происходящее на носители вне и внутри того, что от них оставалось после шлюзовой процедуры смерти. С таким расчётом, чтобы впоследствии таким образом зафиксированное устройство адской бездны можно было бы легко развернуть в своей и электронной оперативной памяти как можно более изоморфно и во всех подробностях, какими бы они замечательными ни оказались.

Так и началась первая фаза сверхглубокого трансфизического погружения за самые нижние пределы существующего материального мира планеты.
В штабе ультра-лептонной сверхдальней связи ФСБ с огромным волнением восприняли весть о начале эпохального прорыва в преисподнюю, в самый что ни на есть кромешный ад. В журнале сверхзасекреченной спецоперации появилась следующая отметка: «Первый контрольный репер пройден успешно. Волнение у всех в штабе и службах обеспечения необычайное. Опергруппа настроена решительно, по-боевому. Такая решительность и мужество наших первопроходцев внушают серьёзную надежду на успех, поскольку лишь они в состоянии обеспечить нам реальную победу».
Пришла и первая реляция от них: «Противник пока не обнаружен ни на дальних, ни на ближних подступах к его непосредственным владениям. Прямых или косвенных признаков