Произведение «сегодняшний сон» автора Александр Балабанов

Сон

Всё началось с того , что я обнаружил себя в доме своих родителей и увидел в окошко чёрный танк, который стрелял в сторону Нижегородской области. После каждого выстрела огромная гильза, цвета начищенной до блеска латуни, падала на асфальт с характерным звуком.

Было лето. Тут в дом зашёл мужчина лет тридцати на вид, пухлый, среднего роста. Короткие волосы рыжего цвета напоминали шапку из каракуля, нос картошкой набрякший, как после долгого насморка. Лицо было покрыто испариной и крупными красными прыщами. Передние зубы были золотые, и он судорожно улыбался, сжимая свои челюсти. Его улыбка больше напоминала оскал, такой, когда ненависть переполняет душу и сердце.

В доме моих родителей, кроме меня и этого человека, находились ещё два очень похожих друг на друга парня мне не знакомых, которые стояли рядом, прижавшись друг к другу. От них исходило чувство нервозности. А на диване лежало что-то, отдалённо напоминающее человека: короткие ноги лишь до колена и такие же руки до локтя были каким-то образом приляпаны к безобразному туловищу напоминающему гусеницу (что-то типа Джабба Хатт из известного фильма). Голова же его была как толстый блин, а лицо, если это можно так назвать вообще описанию не поддаётся, смесь из складок и мелких глазёнок, а также желтоватого пота стекающего по ним.

Незнакомец спросил - А кто знает где у вас тут камеры на дорогах , я путешественник и не очень хочу светится.
Я был внутренне спокоен и с хитрецой в уме понимал, что это шпион. Незнакомец продолжил, он сказал , что готов заплатить за каждую указанную ему камеру по тысяче рублей за штуку, а так как в нашем городе их хватает, то может быть хорошая сумма. И утвердительно, сквозь скрежет своих зубов, добавил: "Вы такие же, как и я, и никогда нормально не жили. Я скиталец, и уж если мне не довелось пожить в сытости, то хотя бы вы все вдоволь поживете на эти деньги".

Я понял, куда он клонит.Тот расхаживал туда-сюда по комнате перебирая пальцы рук, мокрые от пота. Он ждал, кто же ему расскажет то, что он хотел слышать. Ещё добавил, что город наш маленький и какой-то нехороший.

Я ему ответил, что это он ещё в Навашино не был.(Это был как раз соседний город за рекой, недалеко, в сторону которого продолжал неистово стрелять танк.) Я посоветовал съездить ему в Саров по святым местам, раз он такой путешественник, и начал хохотать во всё горло! Тут он резко повернулся ко мне и ещё больше оскалился, потому что понял, что я вожу его за нос.

Двое похожих и мне не знакомых двинулись вперед. Я же внутренним слухом услышал их безмолвное согласие показать всё то, что он хотел. Тот ехидно заулыбался, глядя на меня, что-то вопрошая своими искрящимися от злобы глазами и намекнул, мол видишь, они согласились.

Картинка поменялась. Теперь я как будто смотрел снаружи через лобовое стекло автомобиля. Прыщавый был за рулём, машина двигалась. На заднем сиденье красного цвета, прошитом продольными швами, справа от водителя сидели домиком, прислонившись голова к голове, две игрушечные мартышки. Основная ткань их была коричневой, с белой грудью и белыми носочками на передних и задних лапах. Глаза — чёрные полусферы, не отражающие ни единого блика, а рот был небрежно зашит красными нитками. Они были в копоти и грязи, местами рваные, откуда торчали куски синтепона, которым они были набиты. Он улыбался, а мартышки были мертвы.

Затем я увидел крышу дома, где на антеннах и проводах расселись, как стайка воробушков, наши снайперы. И одномоментно кто-то из них повис на антенне, кто-то на проводе, а кто-то рухнул на крышу или на землю.

И так крыша за крышей. Я понял, чьих рук это дело, и стал орать в пустоту: "Сменить позиции, уходите, нас предали! Уходите, уходите!"

Снова смена декораций и я нахожусь в комнате похожей на штаб наших военных. Они были одеты в стандартную офицерскую форму и разговаривали. Их было трое но лиц их я не видел. Они стояли напротив длинного, чёрного, овального стола на котором лежали бумаги с каким то, напечатанным текстом. Много мониторов и других людей, занимающихся своими делами.

Один из военных сказал: "Так точно бить невозможно, позиции были свежие, и знать о них никто не мог (видимо, имея в виду погибших снайперов). Нас предали." Я смотрел на них и понимал их внутреннюю печаль и недоумение, чувство тоски и растерянности. После этих слов офицера все трое молчали, глядя на бумаги.

Пронзительное мяуканье кошки разбудило меня в 6:45 утра. Внутри было ощущение тревоги, и я начал скорее записывать сон.

Вот такое сегодня приснилось.

Поэт Александр Балабанов.