— Саблет, почему?
Блэр-Одри осталась наедине с Содалис в небольшой галерее дворца.
— М? — Капитан удивлённо посмотрела на королеву.
— Что такое ты хочешь раздобыть в Гляциальной Державе, что так рвёшься туда? Я ведь прекрасно знаю, как ты относишься к королю Вердермиллу и ко всем его людям. Что ты хочешь там получить, раз так уговариваешь меня туда поехать?
— Разве подкрепление уз дружбы, которая всегда может пригодиться, не считается уважительной причиной?
— Саблет, я прекрасно знаю твоё отношение к нашему союзу. Так почему? Что ты хочешь получить от короля? И главное, зачем? Какой план ты вынашиваешь на этот раз? Кого ты хочешь покорить?
Капитан молчала с минуту, а потом начала:
— Одри, Горный Эдем – сильный противник, а их союз с Туманным Пиком может усложнить наше положение, понимаешь? Мне нужно удостовериться, что когда придёт время, а оно придёт уже совсем скоро, Держава была у меня под рукой.
— Не проще ли заключить мир с Эдемом?
— Ты же умный человек, Одри! Не с нашими отношениями мир заключать. Тем более, что я уверена в своей победе, — сказала Саблет. — Только удостовериться, что наши союзники не подведут, и считай, что новые земли у нас в кармане.
Её Величество вздохнула. Она знала, что Капитана уже вряд ли что-либо остановит, а значит, ей оставалось только одно – по мере возможностей сдерживать её пыл.
...
Они вновь сидели в Северном Поместье, в гостиной. На этот раз это были уже не просто дружеские посиделки, а рабочее собрание. Правда, бутылок с вином это никак не отменило, но работа продвигалась.
— Итак, армия Горного Эдема славится своим арьергардом. Безопасность тыла они себе обеспечили такую, что ещё попробуй, доберись. Значит, тыл мы пока не трогаем. А вот авангард, насколько я поняла, у них слабоват, чем мы и воспользуемся. Это их ошибка, за которую мы им скажем спасибо. Но «слабоват» – понятие, естественно, относительное. Нам предстоит выяснить, насколько он слаб и какие у них хитрости. Не стоит недооценивать противника, даже если он, казалось бы, сам подставляет нам шею. Горный Эдем – далеко не сборище дураков, и если они где-то и допустили просчёт, значит, где-то в другом месте у них припрятан сюрприз. Поэтому перед тем, как обрушиться всей своей мощью на них, мы проведём тщательную разведку. Изучим расположение их сил, определим наиболее уязвимые точки, выявим возможные ловушки и засады. Никаких необдуманных действий, друзья. Только холодный расчёт и чёткая стратегия. Наша цель – не просто разбить их авангард. Наша цель – посеять хаос и панику в их рядах, деморализовать их армию и лишить их уверенности в том, что они могут защититься. Мы воспользуемся их слабостью, чтобы нанести им сокрушительный удар, который заставит их навсегда забыть о победе. И только тогда, когда они будут в смятении и отчаянии, мы сможем обрушить на них всю силу нашей армии и займём наиболее выгодные позиции, – Содалис подошла к большому столу. – Виктор, подай план.
Молодой человек проворно подбежал к столу, чтобы передать Саблет большой свёрток. Она осторожно развернула его на столе, придавив с одной стороны тяжёлой малахитовой чернильницей, а с другой — пресс-папье.
— Сражение будет лучше всего давать тут. Горный Дол — их самое уязвимое место, ведь их крепости здесь почти бумажные. Проанализировав все наши прошлые битвы, я выяснила, что первой всегда выступает пехота, видимо, для того, чтобы усыпить бдительность противника. Далее Завара вероятнее всего кинет на поле боя конницу. Это ещё один повод для гордости у Горного Эдема: их конники появляются внезапно из засады и сметают ряды противника. Но мы не позволим им повторить свой успех так, как это было в прошлые разы. Мы подготовим хорошую ловушку, которая станет для их конницы настоящей западней. Когда они выскочат из своего укрытия, они столкнутся не с растерянными пехотинцами, а с лёгкой артиллерией. Пусть их гордость обернётся их же погибелью. Мы заманим их в ловушку и раздавим, как насекомых. После этого разгрома их пехота почувствует себя одинокой и беззащитной. Моральный дух их войска будет подорван, а наша армия, напротив, воодушевлена. И тут наступит наш час. Мы обрушим на них нашу тяжёлую артиллерию, сметая их ряды и уничтожая их укрепления. А затем, когда они будут в смятении и отчаянии, Сю двинет вперёд пехоту.
— А что насчёт их батареи? — Люсиан указал пальцем на небольшие квадраты на карте.
Саблет посмотрела туда и ответила:
— А это блюдо я подам Заваре на особой тарелочке, — она присела на стул, стоявший неподалёку. — Теперь продолжим...
Дальше Виктор уже не слушал. Вернее, слушал он вполуха, чтобы, если что, быстро ответить на какой-либо вопрос. Мысли были заняты не картами, кораблями, артиллерией и батальонами, а Содалис. Сейчас она была мало похожа на ту, которой представала всё это время: теперь она была командиром и талантливым главнокомандующим, сосредоточенным истинно лишь на работе. Она погрузилась в сражение, она уже проживала его, тогда как за окном было ещё спокойно. Было видно, что она просчитывает не только каждый свой шаг, но ещё и каждый шаг врага. Её тонкие пальцы, обычно под конец весёлого вечера некрепко державшие бутылку или сигару, теперь решительно чертили линии на пергаменте. Глаза, обычно равнодушно смотревшие на многие и многие вещи, сейчас метали молнии, отыскивая слабые места в обороне противника, просчитывая варианты развития событий с пугающей точностью. В её облике сейчас было что-то одновременно восхищающее и ужасающее. Это была не просто оценка ситуации, это было начало настоящего сражения. Молодой человек понял, что битва уже началась прямо в этой комнате.
Виктор ощущал это напряжение, эту концентрированную энергию, исходящую от Содалис. Он чувствовал себя частью механизма, подчиняющегося её воле, её гению. Война требовала от неё преображения, и она с готовностью приняла этот вызов, скинув маску прежней Содалис и явив миру другую грань своего существа.
Саблет, казалось, знала каждого солдата в армии, каждую пушку, каждый корабль, каждый карабин. Она могла дословно назвать число имеющихся кирзовых сапог, а потом, что-то посчитав, приказать достать ещё столько-то и столько-то пар. Она то и дело прикрикивала на товарищей, спрашивала у них что-то по поводу продовольствия, обмундирования. Кого-то хвалила, а кого-то и бранила. Она держала в голове всю логистику войны, сотни тысяч жизней и единиц техники. Это была колоссальная нагрузка, но Саблет, казалось, черпала в ней энергию. Её работоспособность была феноменальной, а способность мгновенно переключаться с одного аспекта снабжения на другой – поразительной. Она не просто управляла, она дышала армией, чувствовала её пульс и была готова к любым неожиданностям, которые могла принести война.
— Виктор, пергамент, — скомандовала Саблет.
Он метнулся к столу.
— Саблет, давай отдых, — пробормотал Люсиан. — Невозможно.
— Ложитесь, — ответила Саблет. — Я у себя.
— И я с тобой, Капитан, — Виктор вышел вперёд.
— Зачем?
— А вдруг что-то понадобится.
— Идём, — ответила Саблет.
Он лгал, и она это прекрасно знала. Его гнал за ней не страх, не какое-то особое уважение или же некая привязанность. Нет, это вновь был интерес. Он видел в Саблет необычного человека и хотел изучить её, подобно учёному, который наблюдает за подопытными крысами. Его поражала её работоспособность, её ход мысли, её холодный расчёт, а также невероятная память. Всё это подкреплялось историей, которую Содалис поведала ему о себе. Её рассказ, поданный с той же стоической невозмутимостью, с какой она отдавала приказы на фронте, стал для него настоящим откровением. Он, привыкший к людским слабостям и понятным мотивам, столкнулся с чем-то совершенно иным. Саблет была не просто человеком, обладающим выдающимися способностями, она была воплощением эволюционного скачка, живым доказательством того, что границы возможного куда шире, чем принято считать. Его интерес, его жажда познания зажглись с новой силой. Он видел в ней не просто интересного, умного человека, а ключ к разгадке тайн человеческого потенциала.
Он начал внимательнее присматриваться к ней, подмечая мельчайшие детали её поведения, анализируя каждую её фразу, каждый жест. Он старался предугадать её следующий шаг, понять логику её действий, но зачастую его человеческое мышление разбивалось о её, казалось бы, сверхчеловеческую способность просчитывать всё на несколько ходов вперёд. Это было похоже на игру в шахматы с противником, который видел сквозь время, предвосхищая каждую твою идею.
Её история была полна пробелов, загадок, намёков на то, что её прошлое было куда более сложным и, возможно, опасным, чем она позволяла ему увидеть. И именно эти пробелы, эти тайны ещё больше разжигали его любопытство. Он чувствовал, что на пороге великого открытия, что Саблет – это не просто человек, а феномен, который может изменить его собственное понимание мира. Его ложь была лишь инструментом, маской, за которой скрывалась единственная, всепоглощающая цель – понять, что же такое Саблет на самом деле. Он даже начал сомневаться, что Лорд не затронул мозг Капитана в ходе операции. Возможно ли, что с её головой тоже были проведены определённые манипуляции, которые послужили росту интеллектуальных способностей? Вполне вероятно.
...
На следующий день они в полном составе поехали в порт, где их уже ждали. Содалис осматривала корабли, отдавала приказы адмиралам, говорила с матросами. Это заняло целый час, в продолжение которого Капитан гоняла своих приближённых нещадно. Виктор не был исключением. Она требовала безупречности в каждой детали, от крепления парусов до состояния оружия.
Далее спустились на палубы. Саблет осмотрела вооружение.
— Вспомогательный калибр просел, — Капитан недовольно поджала губы. — Карронады — это прекрасно, но ведь и прогресс не стоит на месте. Вряд ли враг будет подходить слишком близко к нам, поэтому малая дальность стрельбы играет нам не на руку. Далее, главный калибр проверить тщательно, и если есть неполадки, немедленно сообщить мне.
Адмирал молча кивнул, принимая к сведению слова Капитана. Он знал, что её требования — не пустые слова. Каждая деталь, каждый винтик на борту корабля должны были быть в идеальном состоянии. Ведь именно от этого зависела их жизнь, их победа. Он уже мысленно отдавал распоряжения одному из своих офицеров, чтобы тот немедленно приступил к проверке артиллерийских установок.
— Завтра ещё раз сюда, — быстро сказала Содалис, когда они шли к лошадям.
— К чему такая спешка, Капитан? — спросил Сю. — Я не думаю, что Завара пойдёт первая. К тому же…
Однако Содалис прервала его жестом.
— Мы должны
