ИЛ-18, мягко приземлившись в аэропорту Алма-Аты, катился по взлётно-посадочной полосе.
– Ну, вот как тут не верить курсантским приметам? - подумал я, когда мы с женой уже спускались по трапу самолёта, и я увидел горы, которые находились сравнительно недалеко от аэропорта.
Дело в том, что однажды во время самоподготовки, когда мы уже учились на выпускном курсе, кто-то из ребят предложил погадать, кто и куда попадёт служить. Гадание было простым: ты подходишь к столу преподавателя, закрываешь глаза, а твой товарищ, сидящий за этим столом, листает сборник атласа. По твоей команде он останавливается, и ты, не глядя на страницу атласа, должен был ткнуть пальцем в любую её точку.
Мой палец попал в горный район Казахстана. Засмеявшись, я сказал, что мне всё понятно: там я служить никогда не буду.
Моя уверенность была вызвана тем, что и на курсе, и на факультете меня считали неплохим спортсменом, имеющим разряды по летним, зимним и прикладным видам спорта. На училищных соревнованиях по самбо и вольной борьбе я никогда не опускался ниже третьего места; был чемпионом училища по гимнастике, принимал участие в различных спортивных соревнованиях военного округа. Более того, я всегда говорил, что хочу служить в десантных войсках, и на всех уровнях это знали и обещали, что моё желание будет исполнено.
Но в середине апреля всё круто изменилось. Во время очередного построения старшина курса Григорий Обозный зачитал список фамилий, среди которых была и моя, и сказал, что в такое-то время мы должны быть у такой-то аудитории для прохождения собеседования. И ни слова больше.
К назначенному времени мы, несколько человек, стояли перед аудиторией и ждали, когда нас по одному пригласят. Зайдя в аудиторию, я увидел двух офицеров с погонами пограничных войск. Я представился, а дальше в утвердительно-вопросительной форме слушал подробную информацию о себе. На вопрос, понимаю ли я, для чего меня пригласили, я ответил утвердительно. А вот когда меня спросили, как я смотрю на службу в пограничных войсках, мой ответ был отрицательным, чем вызвал немалое удивление у офицеров-пограничников. Я это объяснял тем, что у меня хромает дисциплина, так как на первом курсе меня задержал патруль за нарушение формы одежды, а по одному из предметов у меня в дипломе будет тройка.
Противостоять аргументу, если Родина и партия прикажут, а я уже был членом КПСС, я, безусловно, не мог… Выпускался из училища я лейтенантом пограничных войск.
Алма-Ата не была конечным пунктом. В предписании было указано село Маканчи Семипалатинской области. Нам предстояло лететь ещё самолётом, но это был уже ЯК-40. На ЯКе мы долетели до районного центра Урджар, а уже от Урджара на автобусе через час с небольшим мы были в Маканчи.
По прибытии в часть и доклада командиру, согласно уставу, мне с женой было предложено расположиться в местной гостевой комнате, а на следующий день прийти для определения моего дальнейшего места службы.
Позже я узнал, что воинская часть называется пограничным отрядом, а командир – начальником пограничного отряда.
Что я знал о пограничных войсках? Художественный фильм «Над Тиссой» и Карацупа со своим верным четвероногим другом. Для меня солдат-пограничник и собака были неотделимы друг от друга. Нет, я, конечно же, знал, что существуют пограничные заставы, но конкретно о специфике пограничной службы не имел ни малейшего представления. Поэтому, когда на следующий день начальник пограничного отряда предложил мне на месяц, в качестве ознакомления с пограничной службой, её спецификой, поехать на пограничную заставу, я это воспринял с большим энтузиазмом. Супруга прекрасно поняла меня и поддержала.
Спустя пару дней, после прохождения всех служб, мы на отрядной машине выехали на пограничную заставу. Как потом оказалось, не на саму заставу, а до села Бахты, где нас уже ждала заставская машина с заместителем начальника заставы. Это был симпатичный, но слегка хмурый старший лейтенант. Мы познакомились. Офицера звали Пётр.
Перегрузившись из одной машины в другую, мы, наконец-то, выехали в сторону пограничной заставы. С первых же минут для меня всё было удивительно. Во-первых, наша машина, а это был ГАЗ-69, заехала за забор из колючей проволоки через ворота из такой же проволоки. Пропускал нас за забор вооружённый солдат, но перед этим Пётр и этот солдат обменялись непонятными для меня пропуском-отзывом.
Мы ехали по хорошо укатанной грунтовой дороге. Справа тянулся этот забор из колючей проволоки, а между ним и дорогой шла хорошо профилированная полоса шириной примерно пять-шесть метров; слева – ровная степь с уже пожухлой травой. По моему разумению, всё, что было справа – это Государственная граница, а слева… Тут я вспомнил песню Владимира Высоцкого «…а на нейтральной полосе цветы…» и, не долго думая, решил блеснуть своими познаниями и, будучи уверенным в своей правоте, спросил Петра:
– А слева это нейтральная полоса?
Пётр рассмеялся и по-доброму ответил:
– Что, наслушался песен Высоцкого? На границе нет нейтральной полосы. Есть наша территория, а есть территория Китая.
И он пояснил мне, что колючий забор называется сигнализационной системой, что при любом повреждении или соприкосновении друг с другом металлических нитей забора, на заставу поступает сигнал тревоги. Красиво профилированная полоса называется контрольно-следовой полосой или сокращённо КСП. Всё же вместе: и система, и КСП называются рубежом прикрытия. Сама же государственная граница проходит слева от нас по топографическим точкам, либо каким-то выделяющимся, заметным знакам. Просто глазами эту линию, как на всех картах, не увидишь.
Это были мои первые уроки в познании пограничной службы.
По прибытии на заставу, я представился начальнику заставы и в течение нескольких часов находился в канцелярии. В двадцать часов состоялся мой первый боевой расчёт, на котором я был представлен личному составу заставы.
Оказывается, пограничные сутки начинаются в 20.00 по местному времени. Боевой расчёт – это публичное подведение итогов обстановки и действий заставы за прошедшие сутки, доведение решения начальника заставы на охрану границы на следующие сутки и объявление составов и видов пограничных нарядов на предстоящие сутки. Это было незыблемым ритуалом для всех пограничных войск Советского Союза.
А дальше начались пограничные будни. Для меня они складывались очень напряжённо, так как, учитывая мои нулевые знания о пограничной службе, мне приходилось много изучать специальной литературы плюс различную служебную документацию, готовиться и проводить занятия с военнослужащими, а также непосредственно участвовать в несении пограничной службы. А выглядела она так: одну ночь я являлся дежурным офицером, т.е. выпускал пограничные наряды на охрану границы, принимал вернувшиеся со службы наряды, контролировал общий порядок на заставе. Отдыхать, то есть спать, мне не разрешалось. Вторую ночь я сам являлся пограничным нарядом по проверке несения службы другими военнослужащими, то есть выходил ночью непосредственно на участок границы и проверял, как несут службу секреты, дозоры либо часовые границы.
Длина участка нашей заставы по рубежу прикрытия была двадцать четыре километра, плюс два-три километра между рубежом прикрытия и непосредственно Государственной границей. Застава располагалась ровно посередине. Поэтому иной раз при проверке нескольких пограничных нарядов с переходом с рубежа на рубеж и с фланга на фланг, за ночь пешком приходилось преодолевать по тридцать – сорок километров.
Ну, а третью ночь, если не было команды «Застава, в ружьё!», что бывало крайне редко, я спал дома.
Это цикл офицерской службы на заставе, при условии, что застава укомплектована на сто процентов. Такое могло быть максимум только шесть месяцев в году.
Мне было двадцать два года. Честно говоря, ни о какой военной карьере, должностях, званиях я не думал. Мне нравился этот напряжённый ритм военной службы. Единственное, что я хотел: всесторонне знать и понимать суть и глубину пограничной службы.
А кто лучше всего это знает и чувствует на своей шкуре? Правильно! Солдат. Поэтому я постоянно общался с солдатами и сержантами заставы. Так как тогда на заставах не было даже понятия «Телевизор», то мы вместе слушали через транзистор «Полевую почту юности», пытались как-то разнообразить заставскую жизнь.
Я же, в свою очередь, пытался понять, чем живут ребята и к каким хитростям они прибегают, чтобы как-то, по их мнению, облегчить свою службу. Я задавал им всевозможные вопросы, которые действительно были вопросами, а отдельные я маскировал под проверку знаний. Солдаты и сержанты второго года службы, которые и были-то младше меня всего на два-три года, прекрасно понимали меня, но тактично и углублённо объясняли мне все их маленькие хитрости, но и, безусловно, опыт несения пограничной службы.
И вот как-то вечером начальник заставы приказал мне проверить наряды. По тому, какие и где я должен проверить наряды, я понял, что гулять буду всю ночь. Поставив в известность дежурного по заставе, взяв младшего наряда, я вышел с заставы в сторону границы.
Хочу на секундочку отклониться. Дело в том, что все пограничные наряды, выходящие на охрану Государственной границы за пределы заставы, состоят, как минимум, из двух человек: старшего пограничного наряда и младшего. Старшим пограничного наряда назначается только опытный, хорошо подготовленный в пограничном отношении военнослужащий. Он несёт всю ответственность, вплоть до юридической, за организацию и порядок несения службы пограничным нарядом. На каждой пограничной заставе в книге пограничной службы имелся список лиц, которые могли ходить старшими пограничных нарядов.
Итак, выйдя за пределы заставы, я решил немного схитрить. Я знал, что есть небольшой столбик с телефонной розеткой, к слову, такие показывают в фильмах о пограничниках, на которую сходилась телефонная связь заставы с рубежами и флангами участка. Я направился к этому столбу.
Дойдя до указанного столба, я включился в розетку. Согласно инструкции, пограничные наряды обязаны через
Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+