Трава

лежала бутылка очистителя, а во внутреннем кармане пальто спрятался не проявленный осколок лета.
...
Эвелина действительно нарушила протокол. Но не тем, что купила семена. Их пока не запрещено покупать ни одним законом. Она нарушила протокол, гласивший о "Категорическом запрете инвазии чужеродных объектов за горизонт".

В этом запрете был очевидный и даже интуитивно понятный смысл- антивещество вредит веществу. Даже вполне безобидные объекты с измененным зеркально пространственным расположением молекул могут становиться опасными. А что уж говорить о двух мирах, являющихся антиподами...
...
Зенно принимая ее подарок радовался как ребенок. Для него это было не просто артефактом " забранного мира" а частью самой Эвелины. Ее душой.

Когда она загружала горсть семян в
Квантовый Информационный Репликатор, ее руки дрожали. Запрет есть запрет. Зенно был предупрежден, что его приемник антисигнала должен быть настроен на хиральность античастиц во время репликации (таким образом семена бы сохранили генетический код именно земного растения, не приобретя " прозрачность и свечение" сразу, но и исключив риск из аннигиляции в антимире. Эвелина до конца не верила, что операция репликации пройдет успешно- до этого передавали только специально созданные для передачи объекты, а тут такое... Но когда прибор сообщил о полной инициализации процесса, она увидела сияющее как новогодняя ёлка инфоэхо Зенно.
- Получил!- только и сказал он. Но по нему Эвелина видела, как он счастлив. И она ощутила это счастье и в своем сердце.
…

- С этой травой пришло твое тепло. Я больше не один. Странно, испытывать слияние и не развоплощаться - сказал он, две недели спустя.
Эвелина смотрела на инфоэхо его кабинета и не верила своим глазам. На " столе" стоял прямоугольный ящик, из тяжеловесного, плотного материала, напоминающего темно серый камень. Из него, словно смелые, маленькие солдаты, навытяжку тянулись вверх стебли травы. Это была обычная, земная трава, зелёная, хоть и бледного оттенка.
- Но это земное растение! Ему же необходим свет солнца! - удивилась она. - Чем ты его подсвечиваешь?
Зенно засиял.
- Даю свою лучистую энергию, вот так: - он поднял обе ладони над ящиком и свет сквозь кожу его рук стал интенсивнее, словно поток, льющийся на стебли. Их верхушки слабо за искрились.
- Видишь, так наши энергии соединяются. Мы словно держим друг друга за руки. Словно наши сердца касаются друг друга- сказал он.
Эвелина в тот момент испытала какое-то внезапное, жуткое по сути своей чувство. Глядя на то, как он сияет, "кормит" своим светом ее траву, вкладывая в земной сорняк столько возвышенный смысл, она ощутила всю хрупкость и уязвимость. Нет, не себя, а его. Она поняла, что вопреки страхам земных учёных, угроза исходила не от него, а от нее самой. Она привнесла в его мир, в бытие его нечто чуждое, и возможно опасное. А он за своей искренней радостью, наполненностью от найденной хоть и вовне любви и дружбы не хочет " идти вперед' и видеть, как воспримет его мир ее дар. Она отогнала от себя это чувство и запретила себе возвращаться к нему. Иначе, эта бездонно- черная тень пытала бы ее бесконечно, не оставляя ни мгновения для мимолётной взмаха крыла безмятежного счастья.



...

Он не хотел забегать вперёд времени, но, их шорох уловил ещё за десятка три метров, когда они поднимались на лифте. Их было четверо, и свет внутри каждого был приглашен, как у тех, кто стоит на грани развоплощения. Красноватый, светящийся световой след тянулся за каждым- сущность которую они не скрывали, а наоборот проявляли как некую отчуждённость от всех. Вне сущего и над сущим. Хранители Границ и имя им - Легион.

  Они говорили очень тихо, но их голоса гремели в его голове, и свет внутри начинал трепетать, уходить из жил, словно его высасывало Чёрное Сердце мира.
Они тянулись руками к траве, и их пальцы глухо поблескивали металлическим, мертвым оттенком. Они звучали в нем- тяжело, отчётливо, протокольно. Понятия, тяжёлые как сжавшиеся звезды падал на него : -
" предумышленное разрушение границ", " инвазия чужеродных паразитических видов" , " бранная диверсия", " нарушение высшего порядка".
Он им даже не возражал, да и нечего было. Только яростно светясь, оттеснял их поглощающие руки от кусочка души Эвелины. Они ушли, зная, что он приведет их приказ в исполнение. Иначе и быть не могло.
...
  Рука Эвелины задержалась над клавишей. Нужно было завершать сеанс связи, но что-то не пускало ее. Она смотрела на его инфо эхо. Ей казалось что свет его стал каким то далёким, голубоватым и... отчужденным.

  Она мучительно хотела быть там, рядом с ним. Она уже не думала о том, что прикосновение ее к нему вызовет аннигиляции не только их, но и материи их миров. Ей просто хотелось схватить его в охапку, закрыть от тех, других, унести, спрятать. И ...она не могла. Та граница, называемая «клайстерной деструкцией многомерной браны», позволившая некогда их миру вступить в контакт с миром Зенно, не смогла бы ни при каких обстоятельствах расступиться, яко воды перед Моисеем, и допустить чужака к чужаку.
   Инфоэхо медленно угасало, растворяясь в апрельских, синеватых сумерках. За окном медленно падал предпоследний снег.
…
Зенно поднял руку над ящиком с травой. Он держал ее, полупрозрачную и слегка дрожащую, почти касаясь острых верхушек. Он ощущал покалывание, от соприкосновения электромагнитных полей-словно энергия жизни пульсировала на кончиках пальцев.  Сквозь его тускло светившиеся вены уже медленно продвигались тень дарящие сгустки яда. Яда, который в мире Эвелины никто не считает ядом. Его пьют, на нем готовят пищу, он течет в их реках и морях.
«Когда это достигнет каждой моей клетки, кожа и ткани утратят свойственную ей прозрачность»- записал он планшете. Все-таки он исследователь, и был им всегда. Даже эту нелепую казнь, назначенную ему Блюстителями Границ, он примет и изучит как единственный в своем роде эксперимент.
- Однако… Может я еще выживу…Ведь ИХ трава растет после пересбора именно на яде…Я поливаю ее ядом каждое утро, а ведь трава уже приспособилась под наш мир. Она не нуждается в их солнце, ей достаточно нашего света. Может, приспособился и я? Может и я поменял свои структуры под влиянием Эви?
А может я пересоберусь в их мире, если…

   Его рука медленно опустилась в траву, легла в нее, искря от соприкосновения с антиматерией. Свет, теплящийся в его теле, покидал его, и он становился похож на Эвелину и существ ее мира- непрозрачных, плотных, стабильных. Не излучающих, а поглощающих фотоны. Медленных.

   Только он уже замедлился до точки невозврата.

    Трава из мира Эвелины была все такого же невероятного, густого цвета. Она больше не искрила, а медленно наполнялась золотистым свечением и легкой прозрачностью, словно остатки жизни из тела Зенно перетекли в нее, окончательно интегрировавшись в чуждые молекулярные структуры.

И никто тогда в двух приграничных мирах не заметил, не ощутил, как в золотисто-лиловом, мерно вибрирующем свете, из настольного ящика с земной травой возникла брешь, сквозь которую в реальность сияющим потоком хлынула ее изнанка.