Мое время – ночь. Моё место – под луной. Моё лицо – маска. А мысли мои – прекрасны в своей порочности.
Тёмная аллея. Стук каблуков. Легкая поступь. Шуршание ткани. На горизонте – хрупкий силуэт. Женская фигура неспешно плывёт в мою сторону. Без страха. Без опасений. Она не подозревает, какой исход ожидает её. Она не ведает, какие ужасы ждут её впереди.
Я преграждаю ей путь. Я прячу орудие моей добродетели. Скоро в его холодном блеске отразится её раскаяние. Но она не знает об этом. Она думает, что за моей спиной скрывается смущение. Или не думает. В пустых очках, подернутых пеленой опьянения, не разглядеть ясных мыслей. Лишь желание. Скользкое. Мерзкое.
Она приникает к моему телу пышной грудью. Она обдаёт моё лицо крепким дыханием. Она гладит меня своими руками. Она улыбается мне. Она предлагает мне себя. Она пытается разжечь во мне страсть, но разжигает лишь ненависть.
Я крепче сжимаю в ладони спрятанный клинок. Рукоять холодит пальцы. Я чувствую успокоение. Скоро я удовлетворю свою жажду. Скоро я утолю свой голод.
Она не боится меня, хотя я представляю угрозу. Для неё я просто шут. Человек, надевший маску арлекина. Я забавляю её. Я вижу её насмешки в напудренном лице, в мелких морщинках, собравшихся вокруг глаз, в поднятых уголках её губ. И теряю контроль.
Взмах. Нож входит без препятствий. Быстро. Резко. Она даже не успевает вскрикнуть. Только томно вздыхает, выпуская жизнь из своего тела, и обмякает в моих объятиях. Такая беспомощная. Такая хрупкая.
Я бережно опускаю её на землю, и в наступившей тишине тёмной аллеи, где нет ни души, осознаю: я не в счёт. Души у меня нет. Я давно распрощался с ней, с совестью и чувством страха перед расплатой за свои грехи. И если Господь покарает меня за мои деяния – не убоюсь я гнева его.
Она плывёт к нему в лунном свете, не ведая страха. Она думает, что за маской — смущение. Но маска скрывает не смущение, а голод. Голод, которому всё равно, кто станет жертвой.
Миниатюра, навеянная картиной Константина Сомова «Арлекин и дама».