две недели Виктор оклемался и вышел на работу. Вот только это был уже совсем другой человек. Весельчак и балагур, таскающийся за всеми юбками без разбора и делающий всем без исключения женщинам не слишком пристойные намеки, исчез. Вернувшийся из запоя человек был немногословным и озлобленным.
Но это было еще полбеды. Проблема была в том, что он начал пакостить Олесе всеми доступными способами.
Он больше не кидался к ней на помощь. Но это можно было бы пережить без проблем, тем более, что Олеся давно уже освоилась, и помощь ей, как таковая, больше не требовалась. Но он нарочно стал всячески, например, затягивать время, когда нужно было отпустить Олесю на обед. Он каждый раз придумывал для себя какие-нибудь важные занятия, - и Олесе приходилось ждать подмены час, два, три… Та же самая ситуация складывалась и по вечерам. У него всегда находились какие-то более важные дела… А Олеся не могла уйти домой, пока он не освободится и не отпустит ее…
Причем, внешне все было шито-крыто. Виктор вел себя безупречно вежливо. Придраться было не к чему. Но Олеся буквально физически ощущала исходящую от него злобу и ненависть, граничащую с чем-то вообще запредельным и парадоксальным. И это было уже достаточно неприятно.
Не сказать, чтобы она особенно расстроилась… Ей с этим товарищем, в конце концов, детей было не крестить… Просто Олеся в очередной раз пожалела, что совершенно не умеет вести себя с мужчинами. Большинство женщин обладают этим даром, но вот у Олеськи он, к сожалению, даже в базовых настройках заложен не был…
Умеют же другие девушки кокетничать, флиртовать, заигрывать, - и при этом не провоцировать в мужиках весь этот негатив!.. Но, увы, Олеся была на это совершенно не способна. Она всегда вела себя с людьми просто ровно и спокойно, - и с мужчинами, и с женщинами, не делая между ними никакой разницы. И вот чем это иногда заканчивалось…
Возможно, на том этапе еще можно было как-то повернуть ситуацию, но Олеся не знала, как это сделать. Да и не горела желанием, - если уж говорить начистоту. Подобные мачо, готовые сотрясать своими мнимыми достоинствами во все стороны, никогда не вызывали у нее особой симпатии. А если уж говорить начистоту, то они были ей просто отвратительны. Поэтому, несмотря ни на что, Олеся продолжала вести себя по-прежнему, - сдержанно, ровно и спокойно, относясь ко всем, - в том числе, и к Виктору, - внешне одинаково.
Но тут на горизонте замаячила еще одна проблема. Вокруг Олеси принялся нарезать круги начальник охраны. И, если сальные намеки Виктора просто были ей неприятны, - но с ним можно было попросту, по возможности, свести все контакты к минимуму, - то этот потенциальный поклонник, со своими уверенными гримасами застарелого Дон Жуана, наводил на грустные мысли о том, что ее работа в данной организации планомерно подходит к концу…
Признаться честно, осознавать все это было немного смешно. Олеся была достаточно привлекательной девушкой, но, - возможно, из-за своего неприступного вида и абсолютного неумения пользоваться хоть какими-то женскими уловками, - она никогда не пользовалась особым вниманием у мужчин. В юности это сильно расстраивало ее, но потом приоритеты сместились, и Олеся просто научилась воспринимать себя такой, какая она есть. Ну, да, она - не роковая женщина, при виде которой мужики укладываются штабелями. Но ей это, в принципе, было и не нужно.
И вот сейчас, на пятом десятке, очутившись в какой-то странной конторе, битком набитой престарелыми сексуально озабоченными павианами, Олеся вдруг ощутила себя как раз этой самой роковой красоткой, из-за которой мужчины сходят с ума и начинают творить непотребные безумства. И это ей, признаться честно, совершенно не понравилось.
