Герой Хочбар - убийца детей

куначества, то нуцал нарушает обычай гостеприимства. Он, который несет полную ответственность за приглашенного гостя, предает его смертельному суду. Смысл действий и нуцала и Максима Максимыча приводит к тому, что должен несправедливо погибнуть человек. Однако хан не хочет открыто выступать в роли судьи, он передает решение судьбы Хочбара джамаату хунзахцев, который  тут же выносит решение сжечь героя, об этом не говорится в песне, это остается в подтексте, но ясно, что это решение совета старейшин было вынесено с  подачи и одобрения нуцала. И здесь уже вступает воля не только хана, но и самих хунзахцев. Они также ослеплены жаждой мести и переступают традицию. Для них он «разбойник», «враг», убийца «отцов» и «сынов».

    Являются ли действия старейшин оправданными? Ведь с одной стороны Хочбар вовсе не был безобидным ягненком и много вдов было в Хунзахе из-за него, многие готовы были отомстить ему за убитых отцов и сыновей.
    Вряд ли можно оправдать действия хунзахцев, потому что Хочбар был захвачен не в честном бою, в результате хитрой уловки. Хунзахцы также нарушают законы гостеприимства, а ведь даже законы кровной мести говорили о том, что даже кровного врага нельзя убивать в доме, куда он был приглашен.

    Одним из самых важных элементов нарушения традиции является форма выбора казни героя. Его собираются сжечь! Форма убийства совершенно не совместимая с обычаями, совершенно не традиционная для горских порядков. Чудовищная по своей мстительности. Нет ослепленным местью хунзахцам мало просто смерти, они жаждут мучительной смерти, они хотят видеть и слышать страдания своего врага. Это уже в духе действий инквизиции средневековой Европы. А ведь горцы всегда проявляли уважение даже к своим врагам и хоронили их достойно. Нет худшей доли, чем оставить убитого на растерзание хищникам или глумлению врагам. Убитого врага всегда выдавали родственникам для захоронения. Здесь же от Хочбара ничего не должно остаться. Это уже проявления высшей мести, когда ни его душа, ни его тело не должно найти приюта ни в земле, не на небе.

    «На длинном хунзахском подъеме костер
    Такой развели, что трещала скала.»

    Скала, которая представляет довольно большой массив из камня была так раскалена от огня, что трещала. Такое сравнение свидетельствует о силе ненависти, которую вызвал Хочбар у своих врагов.

    «От стара до мала собрался аул.
    Когда же на площадь явился Хочбар,
    Стоял впереди, усмехаясь, нуцал,
    Стояли за ним все нукеры его».

    Нуцал  рад своей уловке, он рад, что может, наконец, то разделаться с ненавистным противником таким бескровным путем. Но этого кажется мало, теперь ему нужна моральная победа. Он чувствует себя хозяином положения, он жаждет увидеть страх и раскаяние своего врага. Однако Хочбар не высказывает страха, но в его словах звучит скрытая угроза, которую пока не слышит нуцал.

    «Иди-ка, иди-ка поближе, Хочбар,
    Затеем беседу, потешим народ».
    «Ото, еще как я к тебе подойду!
    Но только не новую речь поведу».
    «Ты, может, споешь нам, могучий Хочбар,
    О песнях твоих всюду слава идет».

    Хан издевательски  предлагает спеть песню. Он хочет посмеяться над сломленным героем.  Нуцал ждет просьбы о снисхождении, перед лицом огнедышащего костра Хочбар должен сломиться и унижено выполнять его приказы. И действительно горец неожиданно соглашается спеть для него и хунзахского народа.  Хочбар начинает свою игру. Для осуществления своего замысла ему необходимо развязать руки и он использует предложение нуцала для этого. Сработала тактика умного воина, но что замыслил Хочбара пока неизвестно. С учетом последующих событий становится ясно, что герой решает нарушить традиции. Он уже знает, что нарушит традицию, что его действия приведут к гибели детей. Нуцал об этом  не догадывается, он полагает, что сила на его стороне, что положение пленного столь плохо, что ничто уже ему не поможет.

    «Ведь он безоружен, голоден, слаб.
    На что он способен — поверженный раб?»

    Старики предупреждают об опрометчивости такого шага. Они призывают связать «злодея». Это перевернутое предупреждение матери Хочбара, призыв доверять опыту старшего поколения. Однако, откликаясь на просьбу молодежи, нуцал развязывает Хочбара, который выиграл первый ход в своем тайном замысле. Он использовал желание нуцала услышать его знаменитые песни в собственных целях. Он, разумеется, и не думал просить снисхождения.

    Он поет песню,  в которой нет и намека на коленопреклонение,  которая говорит о его деяниях.
Он не просит прощения,  он ведет себя как герой, у которого даже перед лицом смерти нет страха.
В песне должна была звучать героика, если бы это не прозвучало, то все предыдущие действия Хочбара потеряли смысл. На это и рассчитывал нуцал, затевая песню, но он просчитался. Теперь песня стала оружием против коварных хунзахцев. И даже, если его скрытые замыслы мести не осуществляться, то  своей песней Хочбар доказал, что он умирает, как герой. Это был  вызов хунзахцам, и они это поняли.

    «Тогда они саблю его принесли.
    Сломали клинок и швырнули к ногам».

    Поломанный клинок, разбитая кремневка, конь с перебитыми ногами – это символ победы над гидатлинцем. У него уже нет той силы, чтобы отомстить за свое унижение. Хочбар же отдает последнюю дань своим верным друзьям. Он обращается к оружию как к живым существам.

    «Ну что же, подруга, был славен наш путь,
    Немало хунзахцев ты ранила в грудь.
    Он раскрывает смысл своих поступков обращаясь к коню.
    «Что ж, добрый мой конь, ты свое отскакал,
    Ты сорок насильников мертвых топтал.
    Пощады у хана не стану просить,—
    Я все, что задумал, успел совершить!»

    Так Хочабар перед лицом неминуемой гибели считает себя победителем! Он одерживает моральную победу над своими врагами! Он находит достойные ответы на вопросы, которые должны были указать справедливость наказания. Его спрашивают: сколько он убил «хунзахских героев». Сам вопрос уже говорит о доблести Хочбара, который поразил лучших воинов. И ответ на него свидетельствует, что  делал это он это не ради наживы, в чем хотят уличить его хунзахцы, а ради справедливости.  Он действует в интересах простых людей. Оружие и коней он раздает друзьям, баранов и быков – простым людям.

    Нарушение Хунзахом традиции становится причиной того, что Хочбар также отходит от традиций и превращается в жестокого мстителя. Однако народ на стороне Хочбара. Он оправдывает его действия. В условиях, когда была нарушена традиция, допускается нарушение традиции. В своем последнем танце герой хватает детей нуцала и прыгает вместе с ними в огонь. Он выступает орудием не мести, а справедливого возмездия.

    Хочбар обладает такой силой духа, что терпит собственную боль не выскакивая из костра. Теперь  огромный костер, который был разведен, обратился против нуцала. Нарушая традицию, сжигая героя, он сжег самое дорогое для себя. Рок вершит судьбу. Никто не может прыгнуть в огонь и спасти детей.  Нуцал в ужасе он просит людей спасти их, но никого нет такого же сильного духом, кто был бы способен прыгнуть в пылающее пламя. Он умоляет Хочбара вернуть детей и он признается, что он является источником зла.

    Забуду я все, гидатлинский Хочбар!—
    Хозяином станешь владений моих.
    Отныне не будет насилий и бед,      
    Но только верни мне очей моих свет!»

    Нуцал вынужден просить милости у Хочбара, он готов отдать все свое богатство за детей, прекратить  насилия и беды. Этим он признает справедливость действий Хочбара против него. Однако теперь это невозможно. Теперь Хочбар знает, что для хана не существует горских понятий чести. Он предал законы гостеприимства и сам становится жертвой собственного коварства. Это был последний бой Хочбара и он его выиграл.

    Перед нами возникает моральная проблема не перешел ли Хочбар рамки дозволенного, оправдана ли была месть, выраженная таким образом, ведь дети не могут быть объектом мести по горским законам, как, например не может выступать в качестве объекта мести женщина.

    Общественное мнение в лице сказителей песни, которое защищает традиции и адаты, на стороне Хочбара, оно оправдывает его действия, ведь он был обманут и имел право на месть, которая выходит за рамки традиционных отношений.  Однако надо до ли с этим соглашаться? Может ли выступать ребенок в качестве жертвы?

    Существует точка зрения, выраженная художником Мусуясулом в свом полотне. Здесь дается собственная интерпретация действий Хочбара. В огне стоит безобразный пузатый человек, который держит в своих руках несчастных испуганных детей. Позиция художника очевидна, он не приемлет подобный способ расплаты, он опровергает подобное решение, его гуманистические взгляды не могут простить подобного. Однако надо отметить, что здесь художник выходит из традиции, точно так же не приемлемы для любого европейца многие обычаи гор: законы кровной мести, воровства баранов, похищения невесты, уничтожения забивания камнями неверных мужей и жен.

    Хочбар не отделяет детей от нуцала, он рассматривает их в единстве. Для него дети – это будущие нуцалы, будущие эксплуататоры и угнетатели народа. Эта позиция оправдывает действия Хочбара, хотя не все могут с этим согласится, но нельзя забывать, что горские обычаи оправдывают выбранную форму мести, хотя и признают ее вне рамок обычной мести. Таким образом, вопрос Хочбара это вопрос признания горских понятий о чести и достоинстве.