Любовь уничтожает смерть и превращает ее в пустой призрак;
она же обращает жизнь из бессмыслицы в нечто осмысленное
и из несчастья делает счастье.
Лев Николаевич Толстой - русский писатель
1
В далёкие советские вокзалы были малюсенькими островками в большом океане жизни. Это приют, пристанище, коммунальная квартира, называйте, как угодно.
Это в наше время тут тихо, это сейчас люди могут перемещаться как угодно, на чём угодно и куда угодно. А тогда…
Вокзалы живут своей, свойственной только им жизнью. Здесь люди меняются с катастрофической быстротой и лишь некоторые задерживаются на два-три дня.
Эти острова всегда шумны и многолюдны. Тут никогда и никто не спит, а если такое случается, может приключиться непоправимая беда, а это… Это всегда неприятно.
Здесь не бывает тихо. Репродукторы беспрестанно вещают о прибывающих и отходящих поездах, о посадке пассажиров...
Сотни перекрикивающих друг друга голосов, напрочь заглушают хриплое и неразборчивое вещание диктора. Все тут же бросают свои дела и принимаются справляться, что сейчас было за объявление… А радио беспрерывно продолжает вещать, что работает комната отдыха, где расположена камера хранения, у кого-то пропал ребёнок и он находится в отделении милиции, кого-то ждут у справочного бюро…
Одни приезжают, другие уезжают, те встречают, а эти провожают. Здесь и радуются, и печалятся, и смеются, и плачут.
В одном углу кричат, что продается мороженое, в другом бойко торгуют горячими пирожками с капустой и картошкой… У буфета толчётся народ, пьет пиво, водку и кофе или берут что-то в дорогу.
По перрону и залу ожидания снуют носильщики. А у касс нервно стоят очереди намеревающихся уехать.
Здесь есть аптека, почта, телеграф, киоск с сувенирами, газетами и журналами, ресторан, и туалет, разумеется…
2
Игорь Васильевич Дроздецкий, журналист из столицы, приехал на вокзал за час до отхода поезда. Жизнь научила его в дороге всегда быть осмотрительным и обязательно брать поправку на затор, спущенное колесо или еще что-то такое, что заставляет ехать совершенно другим маршрутом. Лучше спокойно подождать, чем опрометью догонять. Как выражаются по этому случаю военные: «Надо всегда иметь ефрейторский зазор».
Несмотря на то, что в СВ-вагоне кормили, он всё же купил в буфете традиционную курицу гриль и бутылку минеральной воды, набрал в киоске кучу газет и журналов, профессионал обязан знать, о чем и как пишут коллеги.
Не спеша он вышел на перрон. Поезд уже стоял на первом пути. Его СВ-вагон оказался как раз напротив выхода.
Проводница, как старому знакомому, мило улыбалась. Проверив билет и паспорт, передала их владельцу и приветливо сказала, - Ваше купе второе, проходите, пожалуйста.
В купе никого не было. Переодевшись, Игорь подсел к окну и стал равнодушно наблюдать за жизнью перрона.
Он представил, как вернется домой и сразу уедет на дачу, сходит на озеро, искупается, порыбалит, а ближе к ночи сядет в кабинете, включит тихо музыку Чайковского, она у него повышала способность к интеллектуальной деятельности, и поработает над собранным материалом.
Он привык к спокойной и размеренной жизни, когда никто сверху не давит и ничто не мешает.
В 26 лет его буквально насильно женили, но атмосфера в доме была столь невыносима, жена и тёща сутками гавкали, словно цепные собаки, что через год он не выдержал, взял все свои документы и ушёл, ушёл начинать жизнь сызнова, благо детей им Бог не дал.
Потом он познакомился с Леной, женщиной тихой и порядочной. Они встречались почти три года и дело шло к свадьбе.
Лена была в командировке и на самолете возвращалась из Скандинавии домой. Она тоже была журналистом, только международником. На борту вспыхнул пожар, и она погибла. Вот уже четыре года, как Игорь жил один.
Напротив окна стояла пожилая пара, возраст которых колебался от 65 до 70 лет. Спиной к нему располагался высокий, подтянутый седой старик, с аккуратно подстриженными волосами, в бежевых брюках и светлой в клеточку рубашке. Между его ног стоял небольшой чемодан. Он держал за руки миловидную женщину в светлом платье. От припекающего солнца её голову прикрывала маленькая соломенная шляпка. Они глядели друг на друга и практически ни о чем не говорили.
- Мой попутчик! – уверенно подумал Игорь, интуиция редко его подводила.
Наконец, оставив женщину, мужчина двинулся с чемоданом к проводнице. Скоро его фигура появилась в проеме дверей купе, где расположился Игорь.
- Доброго здоровья! Георгий Павлович, - он наклонил голову, - полковник в отставке, еду до столицы. С Вашего позволения я оставлю здесь свой чемоданчик и выйду на перрон, меня провожают.
- Конечно-конечно!.. Пожалуйста… Игорь, – протянул он руку для приветствия, -журналист.
3
Тесно прижавшись, они пристально глядели друг на друга.
Что происходило вокруг ни мужчина, ни женщина ничего не видели и никого не замечали. Для них сейчас весь огромный мир был сосредоточен только в их глазах. Из них горным потоком катились слёзы.
За всё время, сколько Игорь за ними наблюдал, они почти не сказали ни единого слова, да и вряд ли были нужны слова, когда говорят сердца, а в их душах, это заметно сразу, находилось очень много места для любви, нежности и страсти, которые сами по себе изливались наружу. И это великое благо, когда любимый человек тебя всегда поймет, поддержит, никогда не предаст и не обманет! Именно в этот период слова и не требуются.
Мужчина склонил голову, взял её ладони в свои руки и приник к ним губами, а она щекой прижалась к его волосам. Так они стояли несколько минут.
Игорь с большим интересом наблюдал за этой парой.
- Какое трогательное расставание, - подумал он, - Такое впечатление, что они расстаются навсегда…
Объявили отправление.
Мужчина крепко обнял ее, прижал к груди, долго и быстро о чём-то заговорил, потом как-то неуклюже поцеловал в губы, резко развернулся и не оборачиваясь пошел к поезду.
Зайдя в купе, он прильнул к окну.
Она сиротливо стояла на перроне и постоянно вытирала платочком слезы с лица.
Старик тоже плакал.
Поезд дернулся и стал набирать скорость. Он обречённо махал рукой и постоянно шептал - Прощай Незабудка, прощай!!!!!
У Игоря от увиденного спазм сдавил горло, в груди защемило сердце.
Долго ехали молча.
- Вы так трогательно прощались с женой, Георгий Павлович… В наше время видеть любовь очень и очень большая редкость, а испытать ее… Даже слова не подберу… По-моему, молодые люди сейчас не знают, что это такое. Любовь в наше время стала и артефактом, и раритетом одновременно.
- Нет, она не жена мне, - судорожно выдохнул он, - Но я всю свою жизнь мечтал о ней, с самой-самой юности, с того самого времени, как впервые увидел её.
Игорь от такого ответа даже затаил дыхание.
- А кто она Вам?
- Незабудка! Моя Незабудка, - ответил старик, - Я не видел её 48 лет, 7 месяцев и 26 дней. Понимаете, 48 лет, 7 месяцев и 26 дней! - повторил он.
- Выходит, что она любовь всей Вашей жизни? Первая любовь?
- Так точно! И последняя.
Он снял обувь, лег на полку, сложил руки на груди и закрыл глаза.
Игорю стало не по себе.
- Вам плохо? – спросил он.
- Я счастлив! Свершилось то, чем я жил все эти годы, о чем мечтал и чего желал.
Он лежал тихо, но по его светлеющему лицу, было видно, как он погружался в свою далёкую молодость, в пору пробуждения и расцвета своей весны.
- Как стремительно бежит время!.. Сейчас один час для меня равен году… а может быть и более. И ничего не вернуть! Ни-че-го! Остались только воспоминания. Вам сколько лет?
- Почти тридцать три.
- Женат?
- Нет.
- Не встретил или…
Игорь пожал плечами.
- Не переживайте, так бывает…А вот я встретил, но удержать не смог. Я бы сейчас грамм пятьдесят выпил, у Вас ничего нет?
- Извините, нет. Я как-то в дороге этим не занимаюсь… Сейчас к проводнице схожу.
- Нет-нет! Я тоже не пью. Это что-то накатило… А давайте-ка сообразим чайку. Я Вас угощу конфетами со своей родины. У них вкус моего далекого детства.
4
- Как я уже Вам сказал, что не видел её, свою Незабудку, без малого 40 лет. И это не надуманная цифра. Вы в армии служили? – вдруг неожиданно спросил он.
- Да.
- Тогда знаете, что солдаты и матросы на ремне зарубки делают, сколько месяцев они прослужили. Вот и у меня есть все эти зарубки, только они на сердце.
- Если всё так серьезно, то почему ничего не получилось? Может вы, простите пожалуйста, всё это для себя придумали и только жили с этим?
- Нет, Игорь, не придумал… Виноват во всём этом только я. Это я сделал ошибку, огромную и непоправимую ошибку.
- Простите Георгий Павлович, если возможно, расскажите пожалуйста, мне очень интересно.
Он вздохнул, долго молчал, видимо всё осмысливая и вновь переживая.
- Мы учились в одной школе, - начал он, - я в 10 классе, а она в 8. Она была сестра моей одноклассницы, Наташи Проценко. У нас была огромная, дружная компания... Вместе ходили в кино, на танцы, в походы... Было очень интересно и весело. Такого я сейчас не вижу. Толи стал безвозвратно стар, толи что-то прекратил понимать… Если сейчас встретишь молодёжь, юношей, девушек и даже школьников, лет двенадцати, у всех сигареты в зубах, в руке бутылка пива … и отборный мат. Разве с такими подходами к жизни можно стать нормальными родителями, светлым будущем в государстве? Поверьте – это жутко! Вы журналист, ответьте мне на этот вопрос. Хотя… не отвечайте, тоже скажите: «Нет! Не знаете!», а вот как это всё искоренить, сделать человека культурным, уважающим друг друга, вселить в его душу доброту и милосердие? Это мне не скажет никто. Все хотят это сделать, а как?.. Никто не знает. Извините, отвлекся. Мне сразу понравилась эта веселая девочка, болтушка, хохотушка. Наверное, так рождается любовь, я тогда об этом не знал и не думал. В ней жила одна доброта, она исторгала ее из себя мощным потоком, как гейзер выбрасывает вверх столб горячей и целебной воды. Добрые люди довольствуются малым, вот и она никогда ничего для себя не требовала, несла всем тепло и свет. Так живут цветы, безвозмездно даря окружающим красоту и божественный аромат.
- Вы жили рядом? – спросил Игорь.
- Как раз нет. Она жила в другом поселке в семи километрах от нас, но учились в одной школе.
Видели, наверное, как магнит притягивает к себе металлическую стружку, не оторвёшь. Вот и я оказался этой стружкой. Душа моя сразу прилипла к ней. Так, наверное, и рождается всё святое.
Соперников я отшил сразу, а вот перед ней робел, слова не мог произнести, стеснялся.
Она безумно любила подснежники, - он по-детски улыбнулся, лицо озарилось и посветлело. – Мы часто весной с ней бегали к реке. Там на огромной поляне они и росли. Вся эта поляна была голубого цвета! Красотища, неимоверная!!! Особенно это поражало, когда подбегаешь к склону и вдруг… перед тобой на земле распростерлась бездонное синее небо. Испытываешь такой восторг!!! Сердце просто рвется наружу. А она раскинет руки, бежит и
Рассказано очень талантливо!
Финал печален... Это жизнь...
Александр, благодарю за Ваше творчество!