Равнодушие

было тяжело дышать, каждый шаг давался старику с большим трудом. Но дома у него почти не было продуктов питания, да и лекарства кое-какие надо было срочно купить, а идти в магазин было некому, кроме самого Василия Николаевича. Жена у ветерана умерла ещё несколько лет назад, сын жил на Украине, в Харькове, а дочь, хотя и проживала с мужем и детьми в Москве, навещала своего отца очень редко. В эти же выходные дочь Василия Николаевича вместе со всей своей семьёй уехала на дачу в Подмосковье, так что звонить ей и просить сходить в магазин было бесполезно. Правда, иногда к Василию Николаевичу приходила местная соцработница, за которой пенсионер был закреплён, но и она сейчас находилась в отпуске и жила на даче, так что на её помощь рассчитывать тоже не приходилось. Соседей же просить Василию Николаевичу было очень неудобно – может быть, у них на выходные есть свои планы и дела; тревожить и отвлекать людей ему не хотелось.
Приняв таблетку валидола и немного отлежавшись, Василий Николаевич почувствовал себя несколько лучше и стал потихоньку собираться идти в магазин. Старик неторопливо оделся, положил в карман своего лёгкого светло-серого плаща кошелёк с деньгами, взял старенькую тряпичную сумку и вышел из дома. До магазина идти было недалеко: всего несколько сотен метров; там же по соседству располагалась и аптека.
«Ничего, дойду как-нибудь, - мысленно подбадривал себя ветеран, - а потом домой приду и отлежусь…»
Медленно вышел Василий Николаевич из своего двора на оживлённый проспект. По широкой проезжей части мчались машины, проезжали автобусы и троллейбусы, а по тротуарам куда-то спешили пешеходы. А Василию Николаевичу спешить было некуда и незачем – он неторопливо брёл к магазину, опираясь на палку и левой рукой держась за грудь в районе сердца. Неподалёку от магазина старика едва не сбил с ног какой-то парень на велосипеде, разговаривавший по мобильному телефону.
- Вот старый чёрт! – выругался парень на ветерана. – Путаются тут под колёсами всякие уроды… Пора на кладбище, дедуля!
Высказавшись, молодой велосипедист покатил дальше, а Василий Николаевич остановился и прислонился к стене дома, вдоль которой он шёл к магазину.
«Пора на кладбище?! – подумал старик. – Может, и пора… Но какое право имел этот юнец так говорить мне – заслуженному, уважаемому, пожилому человеку? Ведь он в своей жизни не видел и десятой части того, что видел и испытал я! Никакого уважения…»
От горечи и обиды у ветерана защемило сердце. Сделав ещё несколько шагов, Василий Николаевич почувствовал в груди острую, обжигающую боль, ему стало очень трудно дышать, в глазах потемнело. Пенсионер попытался схватиться рукой за стену дома, но потерял равновесие и рухнул на тротуар, как подкошенный.
Ещё несколько минут Василий Николаевич оставался в сознании и видел, как по голубому небу плывут белые, кудрявые облака, как летит куда-то стая ворон и как мимо идут прохожие, не обращая на лежащего на асфальте человека никакого внимания. Пробегавшая мимо бродячая собака остановилась около ветерана, обнюхала его, гавкнула и побежала дальше, а люди шли мимо и даже не глядели в его сторону.
- Пить надо меньше, старый алкоголик! – донёсся до меркнувшего сознания старика какой-то низкий, сиплый женский голос. – А нажрался – так сиди дома! Нечего на улицах валяться под ногами у людей, пьянь!
Василий Николаевич догадался, что эти слова были адресованы ему, но ответить он уже ничего не мог. Сознание его гасло; перед глазами, как телевизионный видеоряд, мелькали события и лица из его жизни. Вот он на фронте, в окопе, вокруг его боевые товарищи, а по широкому полю на них ползут, лязгая гусеницами, тяжёлые немецкие танки с крестами на тёмно-серой броне. А вот уже госпиталь, и ему улыбается молоденькая медсестра Верочка, в которую он был тайно влюблён. Затем Василий Николаевич увидел ещё совсем юное лицо своей ныне покойной жены Лидии Ивановны, свою свадьбу, своих ещё живых родителей, родной завод, на котором он проработал после войны больше сорока лет, лица друзей, многих из которых теперь уже не было в живых… В конце этого видеоряда ветеран увидел огромное светлое пятно, после чего его сознание окончательно выключилось.
Василий Николаевич побелел, как полотно, губы его посинели, изо рта пошла пена, но люди продолжали, не останавливаясь, идти мимо умирающего старика. Наконец, одна старушка обратила внимание на лежавшего на асфальте пожилого человека, наклонилась над ним, пощупала пульс на его руке и сразу поняла, что произошло с Василием Николаевичем. Она схватила за руку проходившего мимо мужчину и проговорила, указывая на ветерана:
- Помогите, пожалуйста! Человеку плохо с сердцем! Вызовите «Скорую»!
- Некогда мне, - попытался возразить мужчина, - я опаздываю на важную встречу…
- Помогите! Человек умирает!!! – не унималась старушка. – Не человек Вы что ли?!
- Так Вы сами и вызовите врача! – огрызнулся мужчина, пытаясь освободить свою руку.
- У меня нет мобильного телефона, а пока я до дома дойду, он умрёт! – прокричала старушка.
- Он и так умрёт, пока «Скорая» доедет, - проворчал в ответ мужчина, но всё-таки достал из кармана свой мобильник и набрал нужный телефонный номер.
Вызвав «Скорую помощь», мужчина торопливо пошёл дальше, а старушка, поблагодарив его за помощь, осталась рядом с Василием Николаевичем ждать приезда медиков.
Когда машина «Скорой помощи» подъехала к месту происшествия, вокруг лежавшего на тротуаре и не подававшего никаких признаков жизни ветерана уже собралась небольшая толпа зевак. Наши люди вообще очень любят поглазеть на страшные автомобильные аварии, пожары или лежащие на улице трупы, хотя оказывать помощь пострадавшим обычно не спешат, даже если их ещё можно спасти.
Врач осмотрел Василия Николаевича и понял, что спасти старика уже практически невозможно, т.к. смерть наступила более получаса назад. Тело пенсионера положили на носилки, накрыли белой простынёй и унесли в машину «Скорой помощи», а зеваки постояли ещё некоторое время около места смерти ветерана, обсуждая случившееся, а затем постепенно начали расходиться по своим делам.
- Вот ведь, человек прямо на улице умер, а ему вовремя никто не помог! – вздохнув, посетовал кто-то.
- Значит, судьба такая, - сказал другой прохожий, - ничего уж тут не поделаешь…


А город жил своей обычной жизнью. Люди, как всегда, куда-то спешили, занимались какими-то своими делами, и им не было дела до чьих-то чужих проблем. Увы, большинство из нас равнодушно смотрит на чужие несчастья; главное, чтобы беда не пришла в их собственный дом. Недаром старинная русская пословица гласит, что пока гром не грянет, мужик не перекрестится…