Произведение «БУСЯ» автора Белякова Нина - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 2)

Сирена выла долго и назойливо. Уже третий год войны небольшой городок в прифронтовой зоне жил под эти раздирающие душу звуки. Они появлялись и утром, и вечером, и ночью… Надрывный, противный громкий звук пронизывал всё тело насквозь и требовал немедленно покинуть помещение и спрятаться в подвале. Соседский погреб в отдельном помещении крепкого большого сарая стал убежищем для многих, кто не пожелал покинуть свои дома и уехать из города. Стены погреба изнутри были обложены кирпичом, что придавало ему прочности и надёжности. Именно поэтому хозяева там обустроили убежище и с готовностью принимали всех желающих при налётах беспилотников…
Сирена выла, люди бежали в укрытие. Маша со своей пятилетней дочкой Настей и собачкой Бусей породы мальтийская болонка тоже спустились с третьего этажа своего почти пустого многоквартирного дома и направились к соседнему частному строению, где они уже не раз прятались от бомбёжек. Настя держала на руках Бусю, а Маша «тревожную» сумку с необходимыми вещами и документами. Она уже знала, что надо иметь при себе, чтобы облегчить пребывание в укрытии. Ведь неизвестно, чем закончится очередной налёт, а ей и ребёнку, и собачке надо и кушать, и пить, и чем-то себя занять. Маша всегда брала с собой бутылочки с водой, консервы, спички, конфеты, печенье, сухарики, карандаши и альбом для рисования, детские игры…
- Настенька, быстрее, не отставай! Солнышко, Бусю держи крепче!
Настя старалась, как могла, но пёсик, очутившись на улице, посчитал, что он вышел на прогулку или испугался протяжного воя сирены и рванул изо всех сил, ускользнувши из рук девочки. Он как белый одуванчик, выпорхнул на землю и покатился кубарем к ближайшим кустам, затем обратно к дому, откуда только что они вышли и скрылся за углом… Настя бежала за ним что есть силы и звала бесконечно: - «Буся! Буся! Буся!», но щенка и след простыл.
- Настя, беги сюда живее, – стараясь перекричать сирену звала дочку Маша. Она остановилась на полпути от укрытия, с напряжением смотрела то на Настю, которая встала, как вкопанная в своей детской растерянности от того, что не удержала собачку, то на сарай, где они должны укрыться… Рёв сирены придавал напряжения и надвигающегося страха. Маша бросила на землю сумку с вещами и побежала к испуганной дочке.
- Настюша, Буся погуляет и мы её найдём, побежали скорее, нам надо прятаться. Солнышко, уходим, не стой здесь.
И в эти минуты Настеньке стало так жалко Бусю, которая неизвестно куда убежала, которая останется одна здесь, на открытом пространстве под завывание сирены… Девочка мгновенно представила, что её любимая и верная Буся испугается надвигающихся взрывов и некому будет её утешить и успокоить, она громко разрыдалась и кинулась к маме на руки.
- Мама, там Буся, она одна, найди её, я не пойду в погреб без Буси, - сквозь всхлипы причитала девочка. Но Маша изо всех сил торопилась в укрытие. Она тащила сумку и громко плачущую дочку на руках. Вот уже и сарай, ступеньки в погреб… Маша, тяжело дыша, спустилась вниз. В закрытом пространстве погреба плач Настеньки звучал еще громче и еще пронзительнее. Она размазывала своими ручонками по щекам большие прозрачные капли слёз и обращаясь ко всем, кто уже был в погребе, причитала:
- Найдите Бусю, пожалуйста! Она там, ей страшно. Она потеряется… Найдите, дяденька Саша, бабушка Галя, моя Буся убежала… Сейчас бомбить будут… - Настенька водила своими большими синими глазами, хлопая мокрыми от слёз ресницами то на соседа с первого этажа, то на хозяина погреба, где они прячутся, то на бабушку из дома напротив…
Все старались успокоить девочку, но она не унималась и продолжать надрывно умолять всех со слезами, чтобы нашли её Бусю. Тут мама Настеньки не выдержала:
- Присмотрите за ней, я сейчас, я поищу Бусю. Не плачь, солнышко, успокойся. Сейчас я принесу твою подружку, я найду её обязательно...
Настя на время успокоилась, притихла. Но тревога в помещении укрытия только нарастала. Маша выбежала наверх и стремительно помчалась за дом, где со слов Насти и скрылась собачка. Её не было минут пять, а может, и десять… Время от волнения замерло вместе со всеми присутствующими. Бабушка Галя тихонько поглаживала Настю по белобрысой головке и тихо шептала: «Всё будет хорошо, моя девочка, найдётся твоя Буся. Всё будет хорошо…У меня есть шоколадка, вот, на, съешь пока не пришла твоя попрошайка Буся…» Девочка взяла шоколадный батончик, но не стала даже его раскрывать, она продолжала вздрагивать, хоть и утихли уже её рыдания.
Вдруг сквозь завывание сирены стал доноситься какой-то еще странный присвист. Его грозный звук нарастал с каждым мгновением и становился уже более отчётливым и ещё более пугающим. Взрослые, что собрались в подвале, понимали, что это за звук. Бабушка Галя перекрестилась сама и перекрестила девочку, которой уже передался накал драматизма ситуации. Она соскочила на землю, вырвавшись из рук бабушки Гали и кинулась было к выходу из подвала. Но дядя Саша едва успел ухватить Настю за платьице, как тут же раздался громкий грохот. В их подвале задрожали кирпичные стены, затряслась земля под ногами, зазвенели банки на полках… Снаружи стала просачиваться пыль и страх, оторопь и невероятно враждебный кисло-приторный запах взрывного вещества, щекочущий ноздри, запах мокрой глины и человеческое бессилие…
Когда земля перестала дрожать и грохотание умолкло, дядя Миша, хозяин дома, где прятались люди, осторожно открыл входную дверь подвала и подошёл к маленькому окошку сарая. Стекло в нём было разбито. Наступая ботинком на хрустящие колючие осколки, он кинул взор сквозь образовавшуюся дыру в окне и замер. Неподалёку во дворе зияла огромная яма, угол его дома был снесён и превратился в груду кирпичей. Торцом почему-то стоял в этой груде диван… Вокруг ямы были разбросаны куски обломанных искорёженных деревьев, а среди них распласталась на земле в невероятной позе женщина. Она лежала лицом вниз, вокруг неё у головы образовалась небольшая красная лужица… В метрах двух от неё виднелось что-то белое, похожее на небольшую подушку, из которой высыпались перья.
Дядя Миша стоял недвижно какое-то время, пытаясь прийти в себя от увиденного. К нему стало возвращаться осмысление и догадки, что лежащая неподалёку от образовавшейся ямы – это Настина мама Маша, а то самое белое, похожее на подушку – это их щенок. Он угрюмо спустился по ступенькам обратно в подвал.
- Ну что там? – пересохшими губами произнесла баба Галя. Все пять пар глаз находящихся в укрытии людей вопросительно устремились на него. – Куда попали? Что там?
- Видимо, целились в пятиэтажку. Недолёт. Яма во дворе. Мой дом…, угол снесён совсем. А еще там… - мужчина вздохнул и посмотрел на Настеньку, которая уставилась на него огромными синими глазёнками, будто хотела на его лице разглядеть всё то, что он смог увидеть на улице. – А ещё там… плохо видно. Пойду-ка я наверх, разберусь, что да как. А вы пока сидите все здесь. Галина, за Настенькой присмотри…
Взрослые поняли, что Михаил что-то недоговаривает. Да, и девочка тоже заметила, что дядя Миша вернулся совсем другим. Ей ужасно захотелось узнать, что же такое он там увидел, что это так сильно громыхнуло. Для неё такой резкий звук взрыва до этого времени был не знаком, и вся тревога взрослых передалась девочке.
- Дядя Миша, я с тобой пойду маму и Бусю искать. Уже теперь можно? Война уже не будет больше стрелять?
- Нет, Настенька, ещё нельзя тебе наверх. Нельзя! - твёрдо произнёс Михаил и направился наверх. Первым долгом он подошёл к Маше, лежащей недалеко от образовавшейся ямищи, женщина не подавала признаков жизни. Он набрал в телефоне 112:
- Пожалуйста, поторопитесь, улица Вишнёвая, 12, здесь молодая женщина рядом с воронкой от взрыва… Кровь, она не дышит… - Михаил поднял распластавшуюся неподалёку собачку. Видимых ранений на ней не было, очевидно, её контузило… Животное было очень слабым, обмякшим, но немного очумелые глазёнки пёсика взглянули на мужчину осмысленно, в них были слёзы и растерянность…
- Пошли, дружочек, к твоей хозяйке. Ты сейчас ей, ой, как нужен.
Михаил снова спустился в подвал. Он решил пока не говорить никому, что случилось с мамой Настеньки.
- Вот твоя пропажа, Настя. Она слегка еще не в себе, испугалась сильно. Ты её приласкай, отлежится, оживёт… Всё будет хорошо, - Михаил старался не нагнетать ситуацию, не травмировать девочку.
- Как там наш дом, Миш? Пойду-ка и я наверх, посмотрю, - супруга Михаила Светлана направилась наверх. Они вдвоём вышли из подвального укрытия.
- Там Маша, похоже, всё, не дышит и пульса нет. Я «скорую» вызвал уже, сейчас подъедут… Но кровь вокруг головы. Я еще раз проверю сейчас пульс…, - он наклонился над телом. - Нет... Господи, как же теперь?! Света, я в дом, посмотрю, что там уцелело и возьму что-то, чем накрыть Марию.
- Машенька, как же так? Как же теперь Настя? – света зажимала свой рот руками, чтобы не раскричаться вслух. – Будь проклята эта война! Что же такое делают-то изверги?! Как теперь ребёнок?!
Подошёл Михаил с покрывалом, накрыл тело Маши, обнял жену. Подъехала машина «скорой помощи». Фельдшер осмотрела погибшую.
- Мы в морг отвезём или хоронить будете сразу?
- В морг. Надо мужа её дождаться. На СВО он воюет. Думаю, что администрация города поспособствует, чтобы его отпустили. Ребёнок остался у них один, девочка сейчас в этом подвале с другими соседями.
Они переложили тело женщины на носилки и загрузили в автомобиль. Теперь оставался вопрос, как сообщить Настеньке о том, что её мамы больше нет. Светлана с Михаилом не хотели возвращаться в подвал, они оттягивали этот момент, понимая, что Настя будет задавать сама вопросы и маме.
Их дом получил сильные повреждения, но оставались ещё три комнаты почти целыми, хотя и в трещинах, и с разбитыми стёклами окон. Крыша тоже частично была повреждена.
Прозвучал «отбой» воздушной тревоге. Надо было выводить людей из подвала. Супруги понимали, что Настя кинется искать маму, её исчезновение невозможно будет скрыть. Придётся девочке как-то разъяснять, что случилось.
- Выходите все наверх! «Отбой тревоге», —прокричал Михаил, склонившись над ступеньками в сарае, которые вели в подвал.
Настенька выбежала сама во двор. Она держала пёсика на руках. Тот положил голову девочке на плечо и едва шевелил хвостиком. Очутившись во дворе, он не вырывался из рук, как раньше, а вяло