Большая часть моей жизни прошла в море. Работа специфическая: женщин почти нет, сплошной мужской коллектив. Моя жена не то чтобы была очень ревнивой, но бдительности не теряла. Рейсы у нас — по шесть месяцев.
В порт приходим — разгрузка, оформление, и в отпуск. В эти короткие периоды она могла быть спокойна: всегда встречала меня после рейса у трапа. Так что много лет всё шло ровно.
Пока я один раз не прокололся. На ровном месте.
В том рейсе из женщин у нас были, во-первых, шеф-повар Ляля — полная, добрая, с трудом проходила в дверь камбуза, но кормила от души. При первом знакомстве я не удержался и выдал старую шутку: — Ляля, мне, пожалуйста, куриную ножку. Только левую. — Это ещё почему левую? — Потому что правая более жёсткая, она толчковая.
Понятия не имею, поняла она эту глупость или нет, но рассмеялась так, что у неё запрыгали серёжки. С тех пор я стал её любимчиком: мне иногда перепадала лишняя котлетка.
Во-вторых, была официантка в кают-компании, но она — в зоне влияния старпома, туда мы, простые смертные, особо не совались.
И, в-третьих, прачка Клава.
Клава была молодая, симпатичная, из тех девушек, про которых говорят «своя в доску». Невысокая, крепкая, с короткой стрижкой — чтобы не мешала работать. Улыбалась легко, смеялась громко, материлась на стиральную машину, когда та барахлила, но так беззлобно, что даже боцман, старый морской волк, одобрительно кряхтел.
У нас с ней как-то само собой сложились нормальные, ровные отношения. Без флирта. Дело в том, что Клава никому не давала... повода. Держала дистанцию легко, без обид, так что к ней и не подступишься.
Мы обменивались книжками, иногда болтали в коридоре — и всё. Мне, если честно, было просто приятно, что на судне есть человек, с которым можно обсудить что-то кроме погоды и компрессоров.
Однажды матрос Сёмин после вахты и положенных 200 граммов сухого вина (в тропиках нам по нормам выдавали) решил, что Клавка — девчонка простая, чего с ней церемониться. Подкараулил в коридоре, приобнял за талию, потянул к себе. На следующее утро ходил с фингалом под глазом. Всем рассказывал, что ударился о кнехт, когда его качнуло. Клава молчала. Но с тех пор в дверь прачечной стали стучать, прежде чем войти. И к Клаве подходили только по делу.
В этом рейсе нам выпало пересечь экватор — событие, которое на флоте не пропускают. По традиции устроили праздник Нептуна: обряд посвящения, вся команда в дурацких костюмах, вечером — танцы на палубе.
Во время «белого танца» Клава неожиданно подошла ко мне: — Потанцуем?
Мы танцевали вальс. Я, кстати, неплохо вальсировал — в молодости жена научила. Кто-то из ребят щёлкал фотоаппаратом. Потом мне отдали один снимок: я сунул его в какую-то книгу и благополучно забыл.
И вот уже дома, в отпуске, супруга перебирает книги и находит эту фотографию. И тихо так говорит: — Милый…
Слово «милый» у неё означает, что я совершил что-то ужасное. — Скажи, когда ты в последний раз танцевал со мной? Я напряг мозги — и провал. — Не помню. — Неужели? — вздохнула она. — На годовщине свадьбы. Больше — ни разу.
Потом захлопнула книгу и сказала уже другим тоном: — Садись, Петров. Напротив. В глаза смотри.
Когда она переходила на фамилию, это значило: минимум месяц дежурства на диване. Я сел. — Что это за фотография?
Смотрю: мы с Клавой танцуем вальс. И действительно, если не знать деталей, кажется, что смотрим друг на друга влюблёнными глазами. — Это наша прачка Клава, — говорю честно. — Праздник Нептуна. Был конкурс танцев, мы заняли первое место. — А что означает твой взгляд? — уточнила жена.
Я всмотрелся — и сам удивился. Вид такой, что я прямо герой-любовник. — Ракурс такой, — говорю. — Смотри: между нами метр. Это же не танго. — Если бы это было танго, — спокойно произнесла она, — ты бы уже давно ночевал у мамы.
Помолчала, потом перешла в свой профессиональный тон. Она у меня из системы образования, привыкла подводить итоги четверти: — Значит так, Петров. Дерево посадил, ребёнка родил. Дом не построил, но ещё год платить — и будет кооперативная квартира. Подведём итог: ты идёшь в последний рейс. Возражения будут — проведу внеурочную воспитательную работу.
Спорить было бессмысленно. Пора было бросать якорь.
Отпуск пролетел незаметно. Чтобы уйти «красиво», я оформлялся на хорошее судно, с нормальным рейсом, и в один из дней заскочил в ресторан пообедать.
Сижу, думаю о своём. Подходит девушка — каблуки, укладка, аккуратный макияж, дорогие духи. — Привет, — говорит.
Я поднимаю глаза — сразу не узнаю. Потом пригляделся: — Клава? Ты?
Та самая Клава, что в тельняшке таскала мешки с бельём и орала на стиральную машину, теперь выглядела как городская дама. — Я, — улыбается. — Ну что, в море ходишь? — Хожу пока. В последний раз, — говорю. — А ты? — А я — нет, — гордо ответила она. — Я замужем. — За капитаном? — спрашиваю, помня её мечты. — Почти, — усмехнулась. — За старшим помощником. Скоро станет капитаном.
Мечты сбываются, подумал я.
Поболтали о том о сём: кто где был, кого из старой команды видел. Потом Клава взглянула на часы, поднялась: — Ладно, мне пора.
Достала из сумочки листочек, быстро что-то написала, протянула мне: — Заходи как-нибудь, кофейку попьём… Муж в море.
И ушла, легко постукивая каблуками. Будто никогда в её жизни не было той прачечной.
