Глава 4 "Роль человека в Божественном замысле"
Человек – не просто плоть, но дух, обретший телесную форму, и его кровь есть душа плоти. Незримый дух, пронизывая каждую клетку существа, прямо воздействует на тело и управляет им. Когда же сознание, раздробившись, утратило первозданное единство мысли, свершился переход в искаженное состояние, обрекающее на непрестанную борьбу разделенных сил. Бесспорно, обладая силой предчувствия и предощущения Божественной аутентичности, сознание имеет возможность вновь взойти на ступень главенства над ними. Это происходит тогда, когда, обнаружив эту силу, человек преобразует в себе образ искаженного мышления, подстраиваясь под изменившиеся обстоятельства. Только мой опыт начал шептать о неких силах, гибких и изменчивых, словно хамелеоны, подстраивающихся под каскад внешних реакций и прихотливые течения тенденций. Сила мысли, рожденная духом, намеревает властвовать над внутренним рельефом природы, души и тела. Но важно помнить: кузница всех наших мыслей - это разум, восседающий на троне сознания, в самом сердце духа. Смысл в том, что предназначение человека, ниспосланное свыше, – это вечный энтузиазм к самоперфекции и высочайшему состоянию. Там, где ему более не дано беспечно нежиться в блаженном неведении Эдемского сада.
33
А прежде, когда единый закон преображения сознания всецело властвовал над бытием, человек, в триединстве духа, души и тела, в безмолвном согласии с окружающей природой, был устремлен к Божественной личности и его всемогущей силе. Но после грехопадения, дабы достичь вершины совершенства, где едва уловимо мерцало подобие Божественного Духа, ему надлежало неустанно возделывать свой внутренний мир, еще не до конца поглощенный тьмой, силой веры, в союзе с Богом. Лишь тогда появлялось надежда на восстановление первозданного образа, на его дальнейшее улучшение и восхождение. И здесь я вновь возвращаюсь к прежним раздумиям: душа человеческая не принадлежит миру материи, не является ее физической микрочастицей, но, скорее, предстает словно станция энергетических реакций, заключенная в грубую материальную оболочку. Поэтому едва ли возможно вообразить, чтобы, вкусив вдохновение бесконечной и осознанной жизни, человек обрел полную свободу в самосохранении своего бытия, отринув участие Бога. Если дух человеческий являет себя средоточием воли и сознания, то душу, помимо этого, стоит определить как сущностное восприятие, облеченное плотной материей, чья непрерывность необходима для существования в вещественном мире. И ныне, пребывая в среде, полной опасностей, человек должен, под влиянием окружающей природы и ее преград, зрить благодеяния Божьи, самосовершенствоваться его сверхсилой и утолять жажду его неиссякаемой любовью. Изначально, ощущение повиновения собственной воле и разуму было лишь ступенью к исполнению воли Божественной. Но со временем человек склонился к самородной, в некотором роде иллюзорной жизни без Бога, соблазнившись запретным, но прекрасным на вид плодом.
34
В те первозданные времена, когда растительный мир был сосредоточен на едином материке, омываемом со всех сторон одним океаном, именно Эдемский сад источал изобилие плодов, дарующих жизнь. Лишь гармония с первозданной природой могла подготовить человека к борьбе с внутренним злом. Подвергаясь испытаниям враждебных стихий, преодолевая их собственными усилиями, он должен был осознавать это как последствие непослушания Творцу и, в глубине своей души, постигать источник личного зла, которому он сам себя подверг. Так человеческая привязанность к запретному мгновенно похитила дарованную возможность бессмертия. Отведав горечь утраты райского блаженства, человек не только погрузился в созерцание первозданной природы, утоляя телесные нужды, но и ступил на тропу беспечных поисков ее даров. В самой его сущности, с обретением конечности, ставшей единственным объектом чувственного и зримого мира, зародилось мысленное воображение, рожденное тоской по недостающим образам и неизведанным тайнам природы. В наблюдаемом окружении он узрел лишь законы ограниченности, бренности, изменчивости и смертности. И все же, сквозь пелену этих ограничений, проступает ритмичность высокоорганизованной жизни, той, что некогда была воздвигнута из Хаоса в порядок.
35
К вышесказанному осмелюсь добавить следующее. Если абсолютная пустота - полное отсутствие объектов и явлений во Вселенной, то интервал между первородным импульсом и уплотнением первоэнергии предстает замкнутым, девственным пространством. Это подобно аквариуму, еще не наполненному водой. Энергия же, как квинтэссенция движения, силы и действия, и вакуум, как арена сцепления атомов и всех видов энергий, в совокупности порождают вещественную энергию – фундамент материи. Считаю важным также подчеркнуть, что Вселенная – это плод творческого замысла, а не слепая случайность или неизбежный закон природы. Обладая формой спиральной окружности, она опровергает теории о бесконечном расширении и большом взрыве, уводящие нас в лабиринт концептуальных заблуждений. Учитывая изначальную реальность, не дерзко ли будет назвать жизнь нетленной мыслью Бога, сотканной из его сверхмощи? Так предстает перед взором человека дивный лик природы, чье стройное бытие в гармонии мироздания являет собой высший акт Божественной милости. Не подобает приравнивать эту уплотненную энергию к совечности Божеству, но можно осмелиться увидеть в ней бесконечно активную форму жизни, хотя и не безначальную. И посему, она не может быть частью сущности Бога… Божество в своей всесовершенной полноте открывается человеческой природе по мере духовного и нравственного преображения. Ибо задача, поставленная перед человеком в земной школе, – приготовить сознание к единственному содействию Бога, усердно стремясь к слиянию с его ипостасью, что и совершается в глубинах сознания.
36
Божественная сверхсила взращивает и насыщает бесчисленные души, а многообразие форм жизни поддерживается ее благодатным содействием. Ее беспрепятственное проникновение в человеческое сознание возможно лишь тогда, когда человек, движимый искренним расположением, с достоинством открывается навстречу. Отсюда следует, что очищение от скверны происходит через всецелое единение с Богом, требующее неустанного самоконтроля и строгой самодисциплины. Ибо естество человеческое, отчуждаясь от высшего Промысла, погружается в состояние, противоположное блаженству, тем самым обрекая себя на угасание и духовную бесплодность. Воздвигая свою волю на пьедестал высшей ценности, человек в слепоте полностью отвергает Божественный промысел и отеческую заботу о нем, тем самым обрекая себя на вечную погибель. И напротив, духовное возрастание возвышает человеческую природу к полноте внутреннего и внешнего благополучия, неразрывно соединяя его силу и волю с бесконечной Божественной благодатью. Лишь путем аскетического подвига, неустанного самоусовершенствования, достигается благочестивая жизнь. Первый смертный акт, как известно, был порожден грехопадением, но Бог не оставил без внимания возможность этого исхода. Древо познания добра и зла несло в себе незрелость, таило опасность. Но вовсе не оно само по себе, подстрекаемое воображением, породило вначале плотское вожделение, а затем и расстройство человеческой природы.
37
В своей неизреченной премудрости Бог подверг человека испытанию в Эдемском саду, где вечное цветение не знало увядания. Возделывая райские кущи, человек должен был возрастать в познании и добродетели, хотя плоть его и была сотворена из первозданной материи, не подверженной тлению. Дух же человеческий, богоподобный по своей сути, еще не был отделен от незримой связи с Творцом. Однако одухотворенная энергия души его была ограничена, и сознание, по милости Творца, было ограждено от преждевременной ясности мировосприятия, дабы избежать своевольных суждений о божественных творениях. И даже если вся социальная жизнь человека устремлена к Божественному лику, его скудные умозаключения все равно подвержены опасности. Во-первых, из-за плена стандартного мышления, во-вторых, из-за хрупкости каркаса опыта и знаний. Иными словами, как чувства, так и мысли человека нуждаются в Божественном импульсе. И не стоит удивляться, что для тех, в чьих сердцах нет Бога, Его закон – пустой звук. Им кажется, что нет преграды для сознательного совершения зла. Их не страшит даже помысел о том, чтобы предложить свою вседозволенность темным силам, которые жаждут подстрекать их к злу. Жизненный опыт показывает, что цель зла – опровержение человеческой духовной этики, и часто оно проявляется в извращенных склонностях.
38
Издревле исток зла зрел как тайна за пеленой непостижимого. Лишь дерзнув отдернуть ее, человек узрит зияющую антитезу, испепеляющую своей мощью. Зло неумолимо влечет к извращению эстетических ориентиров, предопределяя отрицание высшего порядка, забвение и самоизгнание из благодатного мира, изначально человеку уготованного. Искони зло искали вне, не в сердцевине человеческой природы, где и кроется его первооснова, а в горних сферах, среди ангельских сил. Ибо лишь человек, вкусив бренную власть, испив чашу земной смерти, вознесшись духом до ангельских высот, возревновал к божественному величию. Гордыня и зависть к чадам Божьим зажгли в нем мятежный огонь. Святитель Димитрий Ростовский утверждает, что Ангелы, подобно человеку, сотворены по образу и подобию Божию. Однако, несмотря на общее происхождение, лишь человеку дарован путь метафизической эволюции, восхождения от человеческого к ангельскому, а затем и к божественному состоянию. Равно возможен и обратный путь – падение. Итак, гордый дух увлек за собой сонм себе подобных, и восстал против воинства небесного, приняв облик зверя – дракона. И тогда, в запредельной выси, недоступной человеческому зрению, произошло их изгнание из ангельских сфер. Поднебесье стало для них временным пристанищем. И ныне, взирая на непрестанное умножение людских грехов, они, по попущению Господню, скрываясь в самой сердцевине метафизической реальности, в последний раз пытаются заковать человека в инфернальные цепи, обличая после разлучения духа с телом все грехи его земной жизни.
39
Будто бы преграда на пути восхождения к вечному блаженству, они восстали. Ими двигали гордыня и деспотизм, подтолкнувшие к мятежу против первоангелов, что после изгнания еще сильнее исказило их первозданный облик. Тогда они стали жертвами собственных порочных помыслов, неутолимо жаждущих самореализации. Священное Писание свидетельствует о духовных созданиях, неразрывно связанных с любовью к Богу. Святой Дионисий Ареопагит учил, что через Ангелов человек познавал мир, получал законы, и еще до закона они возносили его к Божественному. Он же повествует и о чинах ангельских. Подобно тому как сонм святых Херувимов приобщен к премудрости и знанию, так и чин, следующий за ними, также вкушает от источника мудрости, хотя и в меньшей мере. Ибо по сравнению с высшими, их причастие к божественному знанию лишь отчасти
