Я СВОБОДНА!
Словно…птица в небесах.
Моих чувашских предков безуспешно пытались склонить к исламу, христианству и иудаизму. А они долго держались язычества, не склонились перед принуждением. Удивляются историки: не одно десятилетие жили в Казанском Ханстве, но не приняли ислам, как это? Они не хотели «уйти в татары», чтобы не исчезнуть как нация, потерять язык и обычаи. Вот оно, настоящее волеизъявление народа, и поэтому в генах каждого чуваша есть уникальное чувство свободы, достоинства и свободолюбия.
Во мне тоже, надеюсь. Домашние не раз говорили о кошке, которая гуляет сама по себе. Наверное, это они про меня.
Я горжусь своими предками, которые веками жили традициями и обычаями, и потому всенипочёмство было не в почёте никогда.
Мне очень повезло в жизни, ведь росла в то время, когда живы были традиции, обряды и обычаи, ещё и свобода. Любой деревенский старик, встречая маленького ребёнка на улице, мог по-доброму наставлять: «Говори мало, слушай больше, ленивым не будь, над людьми не насмехайся, шутливое слово принимай, голову не задирай». И так испокон веков.
Полюбуйтесь, и фамилия моя Воробьёва тоже подходящая, свободолюбивая, это и Сергей Островой подтверждает стишком:
«Достоинству учись у воробья.
В друзья не лезет, в руки не даётся.
И от родной земли не отвернётся.
И не рванётся в дальние края». Вот тебе и воробей.
Свобода - это что-то естественное, и каждому деревенскому знакомо с самого рождения. Скажу, в детстве я никогда не слышала слово «свобода». Слова этого не было, а невидимо свобода жила с нами с утра до вечера, а мы и не подозревали даже. Да весь уклад деревенской жизни пропитан этой волюшкой, свободушкой. Так и было.
Мои старики как мантру произносят, что у каждого человека должна быть мера, и без неё недалеко до беды. Что это за мера такая? На словах многое непонятно и только постепенно на практике познаешь это слово – «мера».
Удивительная вещь - быть свободным, независимым, вольным и в то же время не переходить некую черту, даже из любопытства. Какая-то внутренняя собранность, дисциплина не даёт нам, ребятам, злоупотреблять свободой. Это с молоком матери, наверное.
Не преувеличиваю, но я с детства самовольно планировала свой день, но иногда слишком много себе позволяла. Я постигала эту самую свободу, и тут без ошибок не получалось. Периодически.
Был обычный, ну ничем не примечательный летний день. Вдруг появляется мысль: украсить день чем-то новым, доселе неизвестным.
И мы с подружкой Люсей Корчагиной решили навестить её тётю, которая жила в лесной деревушке в 15 км от нашего села. Мне было семь лет, и в школу я собиралась этой осенью, а подружке уже есть 8.
Мы шли пешком, останавливались по дороге на отдых. Ложились в рожь, закрывали глаза и слушали трели, щебетание полевых певчих. Вот она, природная краса.
Дошли мы, уставшие и голодные, уже к вечеру. Нас покормили, уложили в тесной избе спать. Утром мы пошли в лес собирать грибы, ведь Люся уже была однажды с папой и пообещала: «В лесу грибов - косой коси, так много!» Нашли много, притащили с важным видом на лице, но когда взрослые посмотрели наши корзины, то выбросили всё содержимое, кроме 3-4 грибов. Оказывается, не все грибы съедобные. Положили грибы на чердаке для сушки. На следующий день мы пошли опять на добычу с настроением наверстать упущенное вчера. Но - всего ничего.
На третий день начали нас с Люсей собирать в обратную дорогу. Положили наши грибы и дали немного блинчиков, чтобы хватило силёнок дойти до родного дома. Мы с подружкой такие счастливые возвращаемся домой.
Не знаю, как там у Люси, а в моём доме что-то нет восторгов от встречи. Не разговаривают, игнорируют просто. Безразличны, и как будто меня вовсе тут нет, я совсем как фантом. Я делаю первый заход по урегулированию наших взаимоотношений. Мимо. Я второй раз делаю попытку наладить мосты. Опять мимо. Жизнь идёт и без меня. Очень тоскливо. Я вот грибы принесла как добытчица, а им и нет дела до моих грибов. Никто не спрашивает, где я пропадала почти трое суток. Почему? Прошёл день. Одной очень плохо, поговорить не с кем, и слушателей нет. Слоняюсь по двору как неприкаянная, схожу в сад не раз, горемычная. Начинаю испытывать душевные страдания.
Запускаю процесс раздумывания: что случилось между нами, такими близкими людьми? В чём причина разлада?
И сама докопалась до истины. Иду к самому главному, к дедушке, и проникновенно шепчу: «Я больше никогда так не буду делать. Никогда». Если он меня обнимет, то я пойму, что он молча простил. Он простил.
Так потихоньку училась ограничивать свою свободу. А истина в том, что моя свобода не должна никого огорчать. Личная свобода никому не должна мешать оставаться спокойным, а должна быть на пользу и мне, и другим. Вот ведь как это устроено, оказывается. Это я поняла ещё до школы.
В клети лежали полные собрания сочинений Сталина И.В., Ленина, но не было в доме нашем книг ни А.С. Макаренко, ни других классиков педагогики. Но откуда же старики узнали про бойкот? Сегодня я уж не узнаю ответ. В педагогическом словаре написано, что бойкот – это показательное игнорирование в качестве наказания. Народная педагогика и интуиция помогали моим старикам тихо растить во мне человека, мне так думается.
Вот так, друзья, вместе с моей свободой рождалась и ответственность.
Откуда-то деревенский народ знал, что подрастающим ребятам нужна свобода, чтобы быть счастливыми сегодня и в будущем.
Без образца для подражания нас, деревенских, воспитать не получится. Мы как губка впитывали слова, присматривались к поступкам взрослых. А читаем по лицу взрослого так, как крестьянин по небу, какую оно обещает погоду. Говорили чаще без слов, взглядом - это же высочайшее искусство, считаю до сих пор. Романтизировать не хочется, но чувашский народ всегда немногословен, говорит всегда по сути и видит глубоко без рентгена. Читать по лицам мысли и эмоции учились непринуждённо с раннего детства интуитивно. Пустых детских взглядов нет, а может быть, это в них врождённая мудрость? Надо подумать на сей счёт.
Всегда был ориентир на строгий или одобряющий взгляд старшего, и по его мимике видишь, что ты сделал что-то не так или наоборот.
Если семья отличалась чрезмерным свободолюбием в деревне, то народ старался держаться начеку или подальше. Ненавязчиво давали знать, что не одобряют.
Свобода слова была? Была, конечно, но не давала права оскорблять соседа и клеветать на односельчан. Если уж кто из женщин рискнёт на такое, то село незамедлительно наградит прозвищем, и на всю жизнь, и наследникам ещё достанется. Я не застала тех времён, когда давали каждому человеку два имени (настоящее, которое бережёт от злых сил, и прозвище, которым «прозывали» в быту). Но некоторым в селе «повезло» по причине излишней свободы языка иметь и то, и другое.
Свобода действий была? Была, но не давала право причинить вред другому. Жили степенно и миролюбиво. Не дай Бог что-то сделал неблаговидное, не уважил границы, и вот-вот начнётся стычка, то в селе от первой до последней избы ласточкина почта донесёт. Дня три будут обсуждать «героя дня без галстука». Потому мы, молодые, делаем первые выводы: свобода требует взаимного уважения друг к другу.
Как-то в тебя проникает знание, что свобода невозможна без самоконтроля: они как две стороны одной монетки. Не хочу приукрашивать, но при людях никого из наших не журили напоказ. Никак не вспомню случая. Как-то не принято было песочить прилюдно своё чадо. За закрытой калиткой - можно. И однажды слышала, как во дворе отец мальчишку стегал за кражу у соседа. Так я прочувствовала момент и решила: хапание не позволять себе никогда. Мальчик тоже всё понял, вырос умным и выучился в МГУ.
Говорят же, надо на ошибках других учиться, если получится. Даже я знала, что такое ремень пару раз (только пару), когда закружило голову раздолье. Если свобода, сорвавшаяся с тормозов, охватывала нас, то своевременно в голове всплывали слова «плётка» (пользовались пастухи) или «ремень», слава Богу. А как без этого? Иначе свобода перейдет во вседозволенность – думали взрослые. Видите, как учат взрослые нас контролировать себя!
Да, согласна, что богатство даёт человеку свободу. Но до тех пор, пока не переступил черту и оно тебя не поглотило. К слову, исконно богатый человек у русских - это не кумир, и стать богатым для свободы - это не про чувашей.
Думаю, мои земляки это знали от предков и никогда такую свободу не боготворили, нет. Знаете, люди в деревне обходились малым, и поэтому односельчане мои свободнее городских были. Вот за сегодняшний день не отвечаю, всё так стремительно меняется.
Мне и другим девочкам, мальчикам разрешалось если не всё, то многое. Может, взрослые считали, что так вырабатывается у нас иммунитет на всю жизнь. Мудрым старикам откуда-то было ведомо, что инстинкт самосохранения у ребёнка вырабатывается ещё до школы, и всячески надо его стимулировать. Откуда такие познания? Не понимаю до сих пор.
Деревенские ребята, в том числе и мой брат, всё лето с удовольствием ездили на велосипедах на далёкое озеро (это 15 км) на рыбалку с ночлегом и без взрослых. Вот уж свобода! Но была в наших мальчишках, думаю, некая ответственность, и поэтому ничем не омрачались поездки с ночевой целыми годами и десятилетиями. Даже кажется, парни с молоком матери впитали эту гармонию свободы и ответственности, ей Богу.
«Шаг влево, шаг вправо - расстрел» (В. Ким) - не про моё поколение 60-х.
Не хочу никого обидеть: деревенские и городские – это небо и земля.
Часто слышу: «Дайте свободу детям! Детей нельзя ограничивать! Дайте больше свободы!» И сами детей приучили заявлять свои права на свободу почти с пелёнок. Мы им дали свободу, но забыли предупредить, что если твои поступки заставляют менять людям свои планы, отказываться от своих желаний ради твоих, доставлять им часто дискомфорт, но тогда «стоп-кран». Тебе, ребёнок, надо прекратить такое свободолюбие.
Похоже, что мы, взрослые, не научили их пользоваться свободой. Поиграли в демократию, а последствия плачевны. Согласны? Очень много вредного внедрилось за последние десятилетия в жизнь страны, семьи и отдельного человека. К огромному сожалению!
Я родом из деревни, но давно в городе. У города и деревни свои преимущества и свои недостатки. В мегаполисах ребёнка с пелёнок воспитываем в чрезмерной опеке, контроле, и вырастает взрослый, стремящийся во всём искать это сокровище - свободу. Мало, очень мало свободы! Ему хочется свободы много-много и жажда жить вольготно. А если при этом нет ответственности, то это анархия получится.
Современный ребёнок и его ровесники ещё даже до школы записаны в кружки, секции, клубы… Они свободны? Нет. Кругом у него голова: всё расписано по дням, часам, и даже нет пока свободы выбора (всё
