В тот год, с трудом направляя занятия и сессии моих учебных групп к летнему финалу, я решил взять небольшую паузу и душным июньским вечером заглянул на второй этаж нашего вузовского особняка на прощальные танцы очередного выпуска. В полутьме столкнулся с кем-то на лестнице, наскоро извинился, поприветствовал как можно вежливее деканшу, чинно стоявшую в окружении свиты, еле отвязался от прилипшего с неожиданными расспросами лысоватого и странноватого коллеги и вошёл в грохочущий динамиками, мерцающий бликами зал.
Слева от входа у стены две высокие тоненькие пятикурсницы, наверняка посещавшие мои занятия, но сейчас совершенно неузнаваемые в макияже и вечерних блестящих нарядах в стиле «Великого Гэтсби» изображали светскую беседу, обсуждая танцующих.
Ах, девчонки, завидно – завидуйте молча!
Как только глаза привыкли к полумраку, я, конечно, увидел её – в мельтешащих огнях светомузыки, в наскоро оборудованном для дискотеки актовом зале, из которого вынесли стулья, среди полуоглушённых «скорпами» перетаптывающихся пар.
Надежда Малахова, выпускница и бывшая староста группы С10-5 («Социология»), крупная, полноватая, но при этом негрубая и нежная девушка двадцати двух лет, была затянута в облегающее короткое красное платье, не скрывавшее ничего, но парадоксальным образом не казавшееся вульгарным. Покачивалась под музыку, ловко переступала сильными налитыми ногами в «лодочках». Играя в блаженной улыбке глянцем щёк, льнула она в медленном танце к тоже крупному, под стать ей, мужчине лет на пятнадцать старше – моему ровеснику. Среди студентов-заочников, среди коллег я его раньше не видел.
Песня закончилась. Пропуская серию быстрых композиций, понаблюдал за отошедшей в сторонку парой. Они явно близки, заняты друг другом – не оторвать.
Когда началось обещающее следующий "медляк" вступление, всё же, подошёл и пригласил.
– О! Сергей Александрович!
Он не возражал.
Шартрез лукавых глаз, круглое милое лицо, разрумянившиеся щёки с ямками. Приобняв, вывел её на «пятачок», встали в пару, на плечи мне легли мягкие руки – и не намеренно, но оттого не менее мучительно-сладко коснулась надина выдающаяся грудь.
И случился мой первый и единственный тогда медленный танец со вчерашней студенткой-отличницей, ради которой на лекциях увереннее и вдохновеннее звучал мой голос. Сейчас она была совершенно другая: повзрослела, многое пережила, рассталась с детством и комплексами; почувствовала, наконец, вкус стабильности и достатка, фактически начала семейную жизнь.
Конечно, я немного досадовал, что она не льнула ко мне так, как только что к своему статному крепкому красавцу, не извивалась, не прижималась в танце. Но если в мире не будет верности, зачем вообще всё? С немаленькой грудью, плавными линиям широких бёдер, охваченная тугим поясом, она напоминала виолончель. Или большую гитару. Но если мне она позволяла играть только гамму, то в руках своего избранника пела сильным телом свою лучшую медовую мелодию.
Пока "ревели" динамики, общаться можно было только полукриками на ухо. Но небольшая пауза после заключительных аккордов позволила нам обменяться несколькими шутливыми фразами.
– Надя, вы уезжаете в другую область. Хочу вам на прощание пожелать Пять Китайских Земных Благ.
– Каких ещё благ, Сергей Александрович? (с искорками смеха в зелёных глазах).
– Ну как же, классический набор пожеланий хорошему человеку Эпохи Мин: тугой кошелёк, спокойный сон, полный живот, долгая жизнь и лёгкая смерть.
– Ха-ха-ха! Первое – это хорошо, тугой кошелёк не помешает. Второе – сплю я нормально. Третье… (кокетливо приложив руку к своему круглеющему под поясом): Ой, а разве мой уже не такой?
– Ещё не совсем.
(Деланно-возмущённо): – Ну, спасибо за «ещё»! Насчёт долгой жизни… У меня в роду долгожительницы. Так что, скорее всего, сбудется.
– Конечно, сбудется!
– Пятое… Знаете, я воцерковлённая, и обсуждать такое не хочу. Тут всё зависит от Бога.
– И от Него, и от нас самих.
– Спасибо за танец, Сергей Александрович!
Грянул следующий ритмичный быстрый "хит". Вернулась к своему заждавшемуся кавалеру, покачивая широкими бёдрами. Цветущая. Ладная. Не моя.
* * *
Надежда выросла в небольшом посёлке городского типа. Её семья жила в собственном доме, который всегда требует куда больше усилий для поддержания быта, чем городская квартира. Оставляемая родителями до вечера «за старшую», она с подросткового возраста привыкла после школы носить воду вёдрами из колонки, стирать и развешивать на просушку бельё и одежду, гладить, управляться на кухне с тяжёлыми сковородками и приглядывать при этом за младшей сестрой. По выходным приходилось пропалывать и окучивать огородные грядки, работать в теплицах, подвязывать помидоры, поливать огурцы из шланга. А иногда помогать и во вскапывании грядок.
Закончив школу с неплохими оценками, она поступила на бюджетное место не самого престижного, но дающего крепкое гуманитарное образование педагогического университета в областном центре. С первых дней жила в общежитии. Старалась ладить с соседками. Как могла, преодолевала и улучшала бытовые неустройства, создавая уют в общаговской комнате. Из самых простых продуктов готовила на медленной электроплите неожиданно вкусные и сытные вещи.
С детства научившись плавать в одном из пригодных для этого водоёмов близ её посёлка (море она впервые увидит только в свадебном путешествии), вскоре после начала учёбы она взяла абонемент в бассейн в ближайшем физкультурном комплексе, часто и с удовольствием занималась плаванием, со временем даже получила третий разряд и стала участвовать в соревнованиях. Впрочем, уже через полтора год ей стало не до спорта. Из дома приходили всё более тревожные вести об ухудшающемся здоровье отца и совсем перестали поступать и без того небольшие денежные переводы.
Бросив плавание, она после учёбы и на выходных стала подрабатывать. За несколько лет попробовала себя в роли социального работника в центре обслуживания населения, репетитора, няни. При этом, вуз не забросила. Не будучи от природы особо талантливой, брала старанием. За ответственность и исполнительность была выбрана старостой группы и отнеслась к этой должности очень серьёзно. Искренне пыталась содействовать одногруппникам в решении их проблем. Отстаивала их интересы, не боялась спорить с руководством. Но не только из-за бескорыстного желания помочь искали с ней общения и разговора парни и оборачивались ей вслед, когда она проходила. И не только из-за несоответствия стандартам моды замолкали неодобрительно в её присутствии девчонки-сокурсницы, чувствуя непостижимую, не должную быть, противоречащую общепринятым стандартам конкурентку.
Видная, повыше среднего роста, фактурная, Надя к третьему курсу начала понемногу поправляться под осуждающими взглядами подруг. Поначалу её сильной «Н»-образной фигуре с широковатыми плечами вчерашней пловчихи это пошло только на пользу, добавив женственности. Позднее, став более самостоятельной и независимой в суждениях, она перестала переживать по этому поводу, подавая своё несовершенство как достоинство, сводя парней с ума натягивающими блузку, великолепно развитыми для двадцатилетней девушки…
К выпуску она давно уже пользовалась повышенным вниманием со стороны мужчин, не всегда открыто проявлявшимся, но неизменным. Которое, несмотря ни на что, было связано не только с её внешними данными, но и с человеческими качествами и личным обаянием. Так или иначе, оно позволило Надежде отнестись с не по годам мудрой разборчивостью к немалому числу неравнодушных к ней субъектов. Отвергла неумело-прямолинейные приставания страдающего по ней сокурсника; мягко уклонилась от попыток ухаживаний со стороны доцента Саврушева; отказала давно знавшему её земляку-ровеснику, бывшему на хорошем счету у её родителей, "подбивавшему клинья" во время её приездов домой.
Предложение руки и сердца в итоге было принято от человека посолиднее и постарше – ещё не разменявшего пятый десяток, но уже серьёзного, состоятельного директора известной фирмы по автоперевозкам в соседней области. И окончание вуза совпало с предсвадебными хлопотами и подготовкой переезда в другой город.
* * *
Силы моего «благословения», видимо, хватило на то, чтобы первые два блага сбылись у Малаховой практически сразу. На следующие семь лет Надежда стала хозяйкой в большом собственном доме в элитном коттеджном посёлке славного города N, имевшего когда-то немалые шансы стать столицей России, «оседлавшего» со дня основания слияние двух самых крупных среднерусских рек.
[justify]Просторный частный дом, палисад, цветы, домашняя техника, собака. По настоянию мужа она не работала, лишь немного ему помогала. Привычная ранее к активной деятельности, поначалу чувствовала себя "не в своей тарелке" от вынужденного досуга, но потом освоилась – к праздности привыкаешь быстро. Устраивать быт, имея средства, оказалось просто, и она почти бесцельно похаживала по своим владениям, слегка занимаясь палисадом и цветником, выгуливала молодую немецкую овчарку – хитрющее, беспокойное, склонное к озорству создание, но добрую и привязанную к хозяевам. Поздно вставала, посматривала видео, полёживала, заказывала одежду и косметику, созванивалась и договаривалась о встрече с новой подругой или родственницей, о визите в студию ногтевого сервиса. Часто накладывала себе на тарелку вкусности из холодильника, брала с собой на диван, ставила рядом на журнальный столик бокал и открытую бутылочку-другую охлаждённого импортного
