Поскольку деятельность бюджетного учреждения предполагала фотоотчёты, мне теперь удалось увидеть её на фото последних лет. И не всегда удачное, эпизодическое мелькание на этих снимках свидетельствовало, что в жизнь тридцатичетырёхлетней, лишь недавно оправившейся от горя Надежды пришло не только бескорыстное служение чужим семьям и чадам.
Молодая женщина ещё больше разжирела. После выкидыша она лечилась гормонами. Никто не осудил бы её и за активное "заедание стресса". Одна из её близких подруг была хозяйкой ресторана и часто угощала по доброте душевной. С ней Малахова не только засиживалась допоздна за обильным ужином, но иногда и уносила домой полные сумки.[/justify]
Фотографии на сайте центра соцобслуживания, конечно, не давали ответов на все вопросы. На них у новой заведующей отделением угадывались и разросшаяся грудь, и объёмистые предплечья, и большой живот. Но даже на неудачных фото Надежда выглядела достойно, словно несла свет безмятежного спокойствия от осознания правильности своего дела. Хотя уже и пополам с усталостью от испытаний.
Какой духовной силой нужно обладать, чтобы потеряв всё, оставшись без ребёнка и средств после смерти мужа, не обозлиться навсегда на этот мир, а сохранить добрый нрав и продолжать стремиться помочь людям!
* * *
«Сергей Александрович, здравствуйте! Спрашиваете, как я живу? Ну, как – живу, работаю… Как все.
Знаете, давно хотела у вас спросить. Если не хотите, не отвечайте. Вы собираетесь жениться, завести семью? Или вы холостяк по жизни? Вам ведь уже сорок восемь, если не ошибаюсь? Я всегда хотела семью. Получилось не так, как хотела, но я пыталась.
Между прочим, за мной ухаживают, приглашают в кафе, предлагают подвезти: на работу, с работы. А мне это нужно: пешком далеко трудно идти, полная я очень. Но мужчинам нравлюсь.
Вот вы снова стали мне писать, но всё словно с механическими повторами: «вы классная, вы классная», а когда я у вас спрашиваю про жизнь, молчите. Возможно, вы так со всеми женщинами общаетесь, я не обижаюсь. Но надо либо идти дальше, либо ограничиться смс на день рожденья. Извините за откровенность и знаки препинания. Но или всё, или ничего! Вы сами разрешили мне написать, как я думаю. Я написала… Делайте выводы… Надеюсь, я вас озадачила».
Изменившаяся внешне под грузом испытаний и двенадцати прошедших лет женщина говорила прежним – юным и свежим – голосом безумно сексапильной пятикурсницы, которая никуда в ней не делась, по-прежнему ничуть не сомневалась в своей неотразимости. И имела на это все основания.
* * *
Автостанция районного городка N-ской области. Ранний октябрь.
– Привет, Надя! Я на месте. Вы едете?
– Да, я еду. Простите, задерживаюсь: автобуса долго не было.
– Ничего страшного, подожду!
Конечно, на автобусе. Сколько им там платят в соцзащите?
Запланировав эту встречу, я все остававшиеся до неё дни изводился как мальчишка перед первым свиданием. А раньше думал, что уже потерял свежесть ощущений. Откуда что берётся? Оказывается, старая тоска сердца не проходит.
Два автобуса восьмого маршрута пришли, постояли и уехали. К остановке подъехал третий. Вот и не верь в предчувствия, а внутри нарастающее волнение: на нём приехала! Выходят пассажиры: мамаша с девочкой лет семи, бабушка в платочке, школьники с портфелями, пенсионеры, мужички-работяги, две девушки. Последней, не спеша, выбиралась женщина, заслонившая собой дверной проём. Спускаясь по высоким ступенькам автобуса, она держалась за поручень. Выйдя, повернулась, неторопливо направилась к остановке, и только вблизи стало видно, как она раздалась за эти годы. Не новое, но хорошо вычищенное пальто благодаря относительно тёплой для октября погоде было расстёгнуто и не скрывало большую тяжёлую грудь и разбухший, излишне раскормленный живот, колышущиеся при каждом шаге. Но это, без сомнения, была Надя. Несмотря на пухлые круглые щёки и второй подбородок – те же добрые зелёные глаза, те же брови, та же ямочка… Увидев меня, одарила той же лучезарной улыбкой, что и двенадцать лет назад.
Я мысленно пожелал нам обоим, чтобы у нас сбылись оставшиеся два Земных Блага. Теперь уже, что бы ни случилось – на двоих.
