воротничком и манжетами. Мама вплела мне в косы белые атласные ленты.
- Мама, а что такое церковь? – спросила я взволнованно.
- Это храм Божий.
- И я там увижу Бога?
- В храме служит священник, он тебе всё и расскажет. Давай поторапливайся, дорога длинная, десять километров, ехать долго.
Дверь открылась и с охапкой дров в облаке пара вошел отец, - Ух и морозище! Ты, мать, одевай ее теплей.
Походила я в своем одеянии, наверное, на медведицу: шапка, толстенное пальто, валенки, рукавицы, а сверху еще мама меня перетянула шалью, так что и двигаться я могла только по прямой.
У калитки уже стояла вся в инеи, часто пофыркивая и переминаясь из стороны в сторону, запряженная в сани лошадь. А небо было такое высокое, темно-темно сине и всё в золотых звездах, а две звездочки, это я хорошо запомнила, очень ярко сверкали.
Сани были со спинкой и боковинами. На дне лежало свежее духовитое сено. Меня, с завернутым в одеяло малышом, посадили к спинке, укутали сеном, а сверху еще положили несколько тулупов. Тетя Маруся и дядя Паша расположились на скамейке.
- Но-о-о! - крикнул дядя Павел и дернул поводья. Полозья заскрипели, и лошадка потрусила по заснеженной дорожке.
Я прижалась к своему теплому свертку, обняла его и стала представлять церковь и предстоящее крещение.
Ехали долго. Сначала полем, потом по мосту через речку, проезжали неизвестные мне деревни и снова поля… Наконец лошадь остановилась. Перед нами стояла церковь. Она была очень старой и называлась Богоявленская. Тетя Маруся взяла Костю на руки.
Мое тело от волнения все трепетало, когда я вошла в храм. В церкви тускло горели свечи и пахло ладаном, шла утренняя служба. В ней было ещё две старушки. По середине стояла купель.
Старенький, с седой бородой и в черном облачении священник, повернувшись лицом к алтарю читал молитву.
После службы он нас всех исповедовал и причастил. Его глаза излучали теплоту, доброту, голос был тихий и ласковый.
- Как твое имя, девочка? - спросил меня священник, гладя по голове.
- Лида.
- Ты знаешь, что носишь имя святой мученицы Лидии? - он подвел меня к иконе, - Приложись к ней, - он показал, как это сделать, - Лидия за веру в Христа нашего подверглась многим мукам, но вынесла всё и только уверовала в силу и Веру в Господа нашего Бога. Ты крестик носишь?
- Мне мама сегодня его надела на меня.
- Никогда не снимай его… Ни-ког-да!
- А Бога я увижу? – прошептала я, глядя священнику в глаза.
Он прижал меня к себе.
- Бога невозможно увидеть. Он живет в душе и сердце каждого человека, - тоже тихо произнес он, - Бог – это Любовь! Любовь к маме с папой, ко всем людям, к Родине, ко всему тому, что делаешь и станешь делать… Любовь к Вере нашей… Ты будешь взрослеть, познавать этот мир и увидишь, как он прекрасен! Нельзя красить его красками горя и страданий. Неси добро и ласку в душе своей, всегда помогай тем, кто нуждается в этой помощи. Путь человека никогда не бывает легок, без трудностей. Это Бог дает нам испытания и смотрит, как мы их преодолели. Веруй в Бога, он всегда поможет тебе найти правильную дорогу в жизни. И неси его в душе своей. Ну, иди. Пусть Бог хранит тебя, Лидия! – он перекрестил меня и поцеловал в лоб. Пойдем, сейчас будем крестить Константина.
И началось таинство крещения.
- А отец крестный был? – спросил Владимир.
- Да. Родственник тети Марии, парень лет восемнадцати из соседнего села. Он до церкви сам добрался. Вам интересен мой рассказ? - спросила она Владимира, глядя проникновенно ему в глаза, - А то я так подробно рассказываю…
- Нет-нет, рассказываете, мне очень интересно… Правда.
4
И вот мы снова в санях, возвращаемся домой. Поднялся ветерок, пошел снег.
Вдруг сильно завьюжило, порыв ветра был такой силы, что вокруг ничего не было видно. Перед мостом на небольшом взгорке лошадь поскользнулась и понесла. На середине моста сани развернуло, они разбили ограду моста, перевернулись на бок и стали медленно сползать, намереваясь свалиться с него на неокрепшей лед реки. Тетю Марусю от удара выбросило из саней, как потом выяснилось, она сломала руку. Она стояла, плакала и что-то кричала. Дядя Паша крепко держал вожжи в руках и на коленях клонил голову лошади к земле. Я, упершись ногами в боковину саней, крепко держала сверток за край одеяла и тащила его на себя. Мое лицо было обращено в небо, я, не помня себя, кричала, - Господи помоги! Господи помоги!
Лошадь вся напряглась, содрогнулась всем телом, выдернула сани и встала, как вкопанная. В эту же секунду сразу стало тихо, ветер моментально стих и лишь меленький снежок ласково падал на нас.
А Костя всё время спал и даже ни разу не шевельнулся.
Тетя Маруся подбежала к нам. Она плакала и благодарила Всевышнего. Дядя Паша поправил сани, нас снова усадили, и мы продолжили путь домой.
Я еще крепче прижала к себе своего крестного сына, за всё благодарила Господа Бога.
Вот такая вот история. После этого случая я уверовала в силу господню и его молитву.
Собеседница опять задумалась.
- Всё в этой жизни не случайно! – наконец произнесла она, глубоко вздохнув, - Вера - есть сила жизни, наше единение… В конце концов, смысл всей этой жизни. Многие просят Бога изменить обстоятельства, ситуацию, не зная, что Он посылает нам всё это, что бы мы преобразовались сами. Бог говорит с нами языком чувств, мы отвечаем Ему языком поступков. Я живу в этой жизни по одной заповеди - не делай другому того, чего не желаешь себе сам, так и тружусь!
Если в Вашем внутреннем мире живут Царствие Небесное, сердечный покой, милосердие, Вера, Любовь, - то они обязательно отразятся на Вашей жизни, - она внимательно посмотрела на Владимира добрым, внимательным взглядом и встала, - Доброго Вам здоровья! Спасибо за вечер. В земной жизни всё не случайно и даже наша с Вами встреча. Не провожайте меня, до свидания, - и она медленно пошла по тропинке, ведущей к собору.
А Владимир сидел и думал, думал, думал…
С Верой и уважением!