ПРОВОДНИК: Вот это другой разговор.
Выпивает залпом, выдыхает, откидывается на спинку, расплывается в довольной улыбке.
В купе по радио играет музыка Мумий Тролль «Невеста».
НАЗАР (поднимаясь, тянется к приёмнику): Я переключу, никто не против? Не могу это слушать.
Проводник закатывается со смеху.
НАЗАР: Сейчас не понял. Я что-то не то сказал?
ПРОВОДНИК: Да выключи его совсем. Сейчас расскажу чего.
Назар выключает радио, музыка перестаёт играть.
Назар садится рядом с Настей приготовившись слушать.
ПРОВОДНИК: Работал я как-то на вахте. Стройка, объект строили под Москвой. Бытовки – вагончики, условия жуткие. Пыль, грязь, холод. Все воняют, мыться негде. И вот после аванса мы с мужиками собрались в баньке посидеть, там городок рядом с объектом был, не помню, уже как его, не важно. А контингент какой на такие объекты едет? Синяки да зеки, нормальные люди в таких спартанских условиях если и работают, то на должностях повыше, там у них всё другое, а мы как отбросы общества.
НАСТЯ (Проводнику): А вы...
ПРОВОДНИК (Перебивая): Нет, я не зек и не алкаш, у меня просто кроме железки ничего нет, работы тогда по профессии не было, пошёл разнорабочим, хоть какая-то деньга. В баньку позвонили, забронировали, всё на мази, собрались впятером с мужиками. А один из них был как раз из этого городка... Как же его... (пытается вспомнить) Ну, не важно. Он, этот мужик, на машине ездил на смены. Вот мы впятером садимся, едем, молчим в предвкушении баньки, пивка, кто-то уже и девочек успел забронировать, ну всё по-человечески. И этот мужик – водитель, включает музыку у себя на магнитоле. И играет как раз вот эта песня, что сейчас по радио звучала.
Я сижу сзади, смотрю, по сторонам, ну конкретные паханы, им «Владимирский централ» слушать или другой какой шансон, но никак не это. Все сидят, переглядываются, молчат, ждут, когда водила уже переключит эту муть. А он не просто не переключает, он ещё и подпевать начинает.
Сижу, смотрю на мужиков... морды в шрамах, жизнью потрёпанные, кто без зубов, кто с глазом набекрень. Сидят, не хотят обидеть коллегу, а слушать не могут. Три минуты мучительной поездки мне запомнились на всю жизнь. Никто нечего не сказал, но общаться с этим водителем, потом как-то не стал никто из нас.
СТАС: Хоть до девочек добрались, там сняли напряжение, в бане-то?
ПРОВОДНИК (возмущённо): Ага, сняли! Как выражались наши электрики со стройки. С девочками в нашем деле сложно. Конец к окончанию смены заземлён!
СТАС: В смысле? Не понял.
ПРПОВОДНИК (Стасу): Сразу видно не электрик. Ну, заземлён конец?
Стас непонимающе машет головой.
ПРОВОДНИК: По земле волочится к концу смены (делает жест двумя пальцами по горлу с намёком о принятии алкоголя).
В купе смех.
ПРОВОДНИК: Ладно, заболтался я здесь, пора мне, спасибо за тёплый приём. Вам (обращается к Стасу) тоже, кстати, уже пора.
Покачнувшись, проводник уходит.
Оставшиеся пассажиры быстренько выпивают по стаканчику чая на дорожку.
Прощаются.
Стас уходит.
В купе ненадолго возникает неловкая пауза.
НАСТЯ: А чем ты занимаешься в Новосибирске?
НАЗАР: Я в рекламном бизнесе работаю уже седьмой год. Не скажу, что прям к душе работа, но платят хорошо. Я собственно, по этому вопросу и ездил в Краснодар. Переговоры вёл с крупным клиентом.
НАСТЯ: Ясно. А я работаю в цветочном магазине. И что-то, должна сказать, тебя там ни разу не видела. Жене цветов, что ли, не даришь?
Настя не скрывает своей симпатии к Назару, зондирует почву хитрыми манёврами на предмет его семейного положения.
Назар прекрасно понимает суть двойственного вопроса, и своей улыбкой даёт понять, что понимает направление дальнейшего общения.
НАЗАР (выдержав паузу): Нет, не покупаю.
На лице Насти появляется надежда, как следствие хрупкая радость.
НАЗАР: Я их бесплатно беру. Друг держит сеть цветочных магазинов, поэтому у меня там специальные условия.
Настя грустнеет. Не желая выдавать своей мимики, быстро отворачивается к окну:
НАСТЯ (сдержанно): Везёт.
Тишина, неловкая пауза.
Назар понимает настроения собеседницы.
НАЗАР: Прости, за прямой вопрос... Ты замужем?
НАСТЯ (отрешённо, не отрывая взгляда от окна): Была.
В купе вновь повисает пауза внутренних раздумий, томлений, неловкости.
Настя и Назар перебрасываются осторожными взглядами в которых есть всё. Страсть, понимание невозможности её реализовать следуя семейному кодексу, взаимные обречённые надежды и боязнь признаться в них себе.
Ситуацию разряжает сторонний человек.
В купе заходит старичок, быстро оценивает обстановку.
СТАРИК: Добрый. Я Вас сильно не потревожу, через несколько часов выхожу. В соседнем купе мои друзья едут, как оказалось, я там у них и посижу, а вещи пока пусть тут. Присмотрите?
НАСТЯ: О чём речь, Вы нам не мешаете, пожалуйста, Вы такой же пассажир, как и мы, располагайтесь!
СТАРИК (смущённо, чувствуя напряжение в купе): Да конечно, конечно, спасибо, но я всё же лучше с друзьями, так и время за разговором быстрей пройдёт, а много ли надо старику.
Назар и Настя не настаивают.
Следят взглядом за ловкими движениями старичка.
Старик лихо разбирает вещи, забрасывает свой багаж на верхнюю полку. Ещё минуту что-то ищёт в рюкзаке, после чего спешно покидает купе, осторожно притворив за собой дверь.
НАЗАР (с добрым смешком): Ай да старик!
НАСТЯ: Неужели со стороны глядя на нас можно сделать вывод, что между нами что-то происходит?
НАЗАР: Со стороны всегда видней. По-видимому, так оно и есть.
Настя нежно улыбается в ответ и вновь устремляет свой взор в окно.
Старик возвращается с неловкой физиономией.
СТАРИК: Я прошу прощения... Там... в общем, минут пятнадцать я побуду с вами.
НАСТЯ: Конечно. Чай?
СТАРИК: Охотно...
Настя наливает чай, подаёт старику. Он аккуратно поглядывает на пару напротив себя.
НАСТЯ: Вы так на нас смотрите, будто... ну, я даже не знаю...
СТАРИК: А что, я не прав?
НАСТЯ (смущённо, глянув на Назара): Я не знаю... Нет, нет, конечно, нет.
Старик делает несколько глотков, отрешённо произносит.
СТАРИК: Когда-то и я был молод. Любил каждый раз как в первый раз. Признаюсь, был грешен. Жена не была для меня единственной спутницей жизни. Она была прекрасным человеком, мне с ней крупно повезло.
НАСТЯ: Она умерла?
СТАРИК: Да... Пять лет назад. Онкология забрала её.
НАЗАР: А те... другие... они...
СТАРИК: Да, мы общаемся до сих пор... Теперь уже просто общаемся. Но вы знаете, молодые люди. Я не жалею о том, что прожил жизнь именно так. И если бы мне представился шанс прожить её иначе – я прожил бы её точно так же.
НАСТЯ: Честно говоря, я в некотором смятении... Вы представляетесь достаточно мудрым человеком. А ваши слова противоречат прописным истинам.
СТАРИК: Вы говорите прописным истинам...
НАСТЯ: Да.
СТАРИК: Но кто их писал?
НАСТЯ: Я не знаю.
СТАРИК: Вот и я о том же.
Пассажиры купе сидят в задумчивости, старик пьёт чай.
[justify]СТАРИК: Когда мы поженились, я искренне верил в то, что буду верным мужем и достойным отцом. И я стремился к этому. Шёл год за годом, отношения с женой становились всё хуже. Мы видели, что между нами разрастается пропасть, но не могли понять, в чём причина. Я старался не смотреть ни на кого, кроме неё, она старалась никого не замечать кроме меня. Через четыре года такой жизни меня стали посещать мысли о суициде. Не в радость стало всё. Работа перестала быть любимой, жена стала совершенно безразлична, ребёнок больше раздражал, чем радовал. И я видел, что с женой происходит то же самое. Оказалось, что наша преданность и замкнутая честь друг перед другом не привела к ожидаемым результатам. Мы с ужасом осознали,
