на ростанях былых, а з паднябесься
Самотным жаўранкам зьвініць і плача май.юю
Пайшла, пакінуўшы мне золкі і туманы,
Палынны жаль смугой ахутаных дарог.
Каб я хвілінаю нанесеныя раны
Гадами ў сэрцы заглушыць сваім ня мог...
Мне не забыцца песні той даўняе вясны:
На Мурамскай дарожцы стаялі тры сасны...
Цапер магу прызнацца, тады пачаў кахаць,
Цабе з ніякой кветкай не мог я параўнаць.
Александрына!
Цапер прыйшла зіма...
Александрына!
Шукаю я - няма!
Александрына!
І з песняй ты цвіла...
Александрына!
Якою ты была!
Сказаць, што васілёчак, дык фарба ў ім адна,
Сказаць, што ты лілея, - сцюдзёная ж яна.
Сказаць, што ты званочак...
Ды ўсіх жа мала іх!..
Такою ты здалася ў семнаццаць год маіх...»
Вокалист Валерий Дайнеко, спевший «Белоруссию», восхитил меня.
Приведу лишь один отзыв под заголовком «Песня души».
Мнение народа.
Своими впечатлениями делится слушательница Марина Ледовская: «…я поняла – лучше Дайнеко на мой вкус, слух, мои ощущения, не исполнил никто. Мягкий, обволакивающий голос, с переливами и неспешностью льется хрустальным ручьем дивной мелодии, прекрасной, как сама природа, ее восхитительные краски.
Именно в этой композиции словно сошлись все звезды на небе, все планеты встали в ряд, потому что все, что слышишь – слова, музыка, — все это настолько гармонично, настолько трогает, будто играют самые чувственные струны человеческой души, тонко, изящно. Это, правда, потрясающе и непостижимо – как можно было создать такую песню?! Талант ее создателей – вершина всего творчества, нечто неповторимое!»
«Белоруссия» (А. Пахмутова — Н. Добронравов):
«Белый аист летит, над белёсым Полесьем летит.
Белорусский мотив в песне вереска, в песне ракит.
Всё земля приняла и заботу, и ласку, и пламя.
Полыхал над землёй небосвод, как багровое знамя.
Молодость моя, Белоруссия!
Песня партизан, сосны да туман...
Песня партизан, алая заря.
Молодость моя, Белоруссия...
Наша память идёт по лесной партизанской тропе.
Не смогли зарасти эти тропы в народной судьбе.
Боль тех давних годин в каждом сердце живёт и поныне.
В каждой нашей семье плачут малые дети Хатыни...
Белый аист летит над Полесьем, над тихим жнивьём.
Где-то в топи болот погребён остывающий гром.
Белый аист летит, всё летит над родными полями,
Землю нашей любви осеняя большими крылами...»
Песню «Наши любимые» я тоже впервые услышал от Саши.
Неизменный шлягер всех танцплощадок, ресторанов и пионерских лагерей в семидесятые годы.
«Наши любимые» (Д. Тухманов — И. Шаферан):
«Не обижайте любимых упреками,
Бойтесь казаться любимым жестокими.
Очень ранимые, очень ранимые
Наши любимые!
Ради высокой любви мы обязаны
Помнить, что с нами пожизненно связаны
Нитью незримою, нитью незримою
Наши любимые!
Пусть наша жизнь не течение плавное,
Только бы в ней было самое главное —
Сердцем хранимые, сердцем хранимые
Наши любимые!».
Семь моих самых любимых песен из репертуара воистину великих «Песняров».
Есть и другие, не менее популярные.
Но я их не признаю и отвергаю.
Ставлю в середину личного рейтинга.
По разным причинам.
Например, хит «Вологда» недолюбливаю, несмотря на то, что её сразу же подхватили широкие народные массы.
Меня раздражают дебильные повторы третьего слога слова Вологда»: «..где-где! …где-где!».
Подташнивает.
(К словам и гармошке никаких претензий не имею).
Кстати, весьма любопытно смотреть видеоролик с заключительного концерта «Песня года-76».
На ютубе.
В нём Анатолий Кашепаров исполняет «Вологду», одновременно мастерски подыгрывая себе на баяне.
Крупный план солиста захватил стоящего рядом в ярко-зелёном «лягушачьем» прикиде Леонида Борткевича.
Избалованный женским вниманием, Лёня строит медовую самовлюблённую, самоуверенную и самодовольную рожу с «понтовой» полуулыбочкой, то переглядываясь с кем-то, как бы заигрывая («стреляя голубыми глазками»), то соблазнительно прикусывая нижнюю губу, как застоявшийся всегда готовый к случке конь.
§13. «Журавли»
Стихотворение «Журавли» аварца Расула Гамзатова впервые было напечатано в журнале «Новый Мир» (перевод с аварского Наума Гребнева).
Источником вдохновения послужил памятник семи братьям Газдановым в селении Дзуарикау.
(Кстати, многие скульпторы впоследствии позаимствовали образ журавлей в своих творениях).
В первоначальном варианте первая строчка звучала так: «Мне кажется порою, что джигиты…».
Страничка журнала со стихами попалась на глаза Марку Наумовичу Бернесу.
Он выразил желание исполнить будущую песню после небольших доработок текста.
Музыку к стихам сочинил бесподобный еврей Ян Френкель.
В середине 1969 года Марк Бернес записал её с первого раза.
Песню включили в свой репертуар такие корифеи вокального мастерства, как Юрий Гуляев, Муслим Магомаев, Иосиф Кобзон.
Но голос Бернеса навсегда слился с этой песней.
Она полюбилась многим поколениям слушателей.
Я тоже часто негромко повторял про себя красивые слова вслед за певцом:
«Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?
Летит, летит по небу клин усталый,
Летит в тумане на исходе дня.
И в том строю есть промежуток малый —
Быть может, это место для меня.
Настанет день и журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле...»
