Алиса Михайловна смотрела на усыпанное оранжевыми гроздями облепиховое дерево и с трудом сдерживала слёзы. Чем же оно могло так помешать президенту? Ладно бы, росло под окном его рабочего кабинета и загораживало свет! Ну, а здесь, в забытом Богом и российскими властями Ярцеве? И всё-таки, по-видимому, придётся его вырубить. Вчера полицейские ясно дали понять, что в следующий раз штрафом в пять тысяч она не отделается – будет вынуждена заплатить все пятьсот. А откуда у пенсионерки такие деньги?
- Прости, милая! – проговорила старушка, поглаживая сморщенными пальцами шершавую кору. – Но если я тебя не вырублю, меня ж посадят. А мне уже лет восемьдесят, и здоровье не то – пропаду я в тюрьме.
- Здравствуйте, Алиса Михайловна!
Погружённая в свои мысли, старушка не сразу заметила подошедшую к калитке Аню.
- Здравствуй, Анечка! Как дела?
- Всё плохо. Можно, я пока у Вас пересижу? А то папка опять бухает, а у меня двойка по поведению.
- Конечно, Анют, проходи, а я пока чайку поставлю, - Алиса Михайловна кинулась спешно открывать калитку. – Будешь с облепиховым вареньем?
- Спасибо! С радостью!
- Да, вырублю дерево, соберу ягоды, сварю из них ещё. Видимо, последнее. А за что тебе двойку поставили?
- Да когда перед уроками всем классом стали молиться на портрет президента, я сказала: не буду. Гестапо так орала!
Алиса Михайловна давно знала, что такое прозвище учительница математики Галина Петровна Остапова получила не только за фамилию и имя, но и за несносный характер. За то, что к ученикам была строга и далеко не всегда справедлива.
- А потом ещё Лёшка Костин забрал у меня тетрадь, и оттуда выпало письмо от дяди Вани. Вот Гестапо мне и влепила двойку.
О переписки Ани с политическим заключённым Иваном Корнеевым Алиса Михайловна тоже знала. Как он там в тюрьме, бедолага, с таким букетом хронических заболеваний? А ведь в чём парень провинился? Только в том, что назвал президента слугой дьявола. И ведь мало было властям засадить Корнеева за решётку – ещё же надо и там ему жизнь портить. То в карцер помещают под надуманными предлогами, чтобы лишить свиданий с родной матерью, то передачки отбирают, а теперь готовятся ещё и новое дело состряпать – за разговоры с сокамерниками, среди которых оказалось парочка провокаторов. Ведь Корнеев не только не раскаялся – напротив, в последнем слове заявил, будто глава государства продал душу Сатане:
«Но наш «дорогой президент» забыл о том, что дьявол никогда не прощает долгов. И он придёт за ним после его шестьдесят шестого рождения – в тот же день, когда благодать пройдётся по городу с облепиховой веткой».
Алиса Михайловна поневоле вспомнила, как шесть дней назад вся страна бурно праздновала день рождения президента. Аня рассказывала, в школе все его портреты были в цветах и в лентах, и сама директриса, эмоционально желая главе государства править страной ещё лет двести, зацеловывала их чуть ли не до дыр.
Сама же старушка давно поняла, что за птица глава государства. Она никогда не считала его смелым, однако никогда не думала, чтобы он был труслив настолько. Это ж надо – всерьёз испугаться облепиховой ветки только потому, что какой-то безумец что-то там ему предсказал! Вспомнился ей также недавний арест журналистки Оксаны Стриженовой по подозрению в вымогательстве. Хотя эта Стриженова всегда была более чем лояльной к власти. Получается, настоящей причиной ареста была её девичья фамилия – Благодать!
Вскоре закипел чайник, и Алиса Михайловна позвала гостью в дом пить чай. Намазывая на хлеб солнечно-рыжее облепиховое варенье, Аня пыталась убедить соседку не торопиться с вырубкой дерева:
- Может, подождёте немного? Вдруг эта самая благодать и вправду появится? И тогда, может, рубить ничего и не придётся.
- Да какая уж благодать? У нас давно уже никакой благодати не осталось – каждый день война, террор, и люди озлоблены, как голодные собаки. Понятное дело, пропагандой зомбированы.
- Ну, а вдруг? Может, оставите облепиху хотя бы до послезавтра? К тому же Вам же ещё надо ягоды собрать. А Вы сами ж говорили, что с живого дерева они сочнее.
- Да, про ягоды ты, пожалуй, права. Завтра я их тогда соберу, а уж потом…
- Спасибо, Алиса Михайловна! Кстати, у меня к Вам ещё одна просьба.
- Какая?
- Подарите мне на память облепиховую ветку. Если вдруг чего, я хотя бы из ягод семена вытащу и засушу до лучших времён. Ну, чтобы облепиха совсем не исчезла как вид.
- Пожалуйста.
- Ой, спасибо Вам, Алиса Михайловна! Вы такая классная!
***
Вечерние сумерки постепенно окрашивали небо в тёмно-синие цвета, а Аня не торопилась домой. Сначала школьница обошла вдоль и поперёк микрорайон Пионерное, потом прошлась по центральному парку, после прогулялась по городской площади с танком на постаменте и кинотеатром, и уже оттуда направилась по мосту через Вопь в Старое Ярцево. В правой руке у неё была облепиховая ветка. Зря глава государства поступил так жестоко со Стриженовой! Аня бы и сама не поняла, в чём суть, если бы вовремя не вспомнила разговор с матерью, когда она училась в первом классе.
«Мам, ну, почему у меня такое дурацкое имя?»
«Ничего оно не дурацкое! Я тебя так назвала в честь бабушки Ани. А её прабабушка назвала так совсем не случайно. У них с прадедушкой долго не было детей. Они уже отчаялись, когда соседка подарила твоей прабабушке икону Анны Кашинской. А через девять месяцев родилась бабушка, и её назвали Анной».
«В честь Анны Кашинской?»
«Не только. Они были люди верующие, считали её рождение чудом, благодатью Божьей. А имя Анна как раз и означает «благодать»…»
***
- Не понял! Чё за фигня? Чё серой так воняет?
- Да хрен его знает! Наверное, где-то рвануло… Блин, а это чё тут летает?
- Кажется, чёрт… Слушай, мы ж вроде ещё не пили, только собирались… А ещё он вроде не один – вон мужика какого-то держит... Кажется, это… Ёкарный бабай! Твою ж душу!..
