Вчера получил от Радды, своей старшей сестренки, письмо. Сперва обрадовался – так редко пишет в последнее время! – а когда прочитал, забрался с ногами на кресло и надолго задумался.
Родного отца я никогда не знал. Немного помнила его Радда, но папаня сбежал, когда ей было всего-навсего четыре года, а мое появление на свет планировалось только через пару месяцев.. Зато мы с сестрой до сих пор очень хорошо помним отчима – в обеих его ипостасях.
Мама вышла замуж во второй раз, когда мне было шесть лет, а Радде же, соответственно, десять. Отчима, дядю Игоря мы приняли сразу и безоговорочно, что вообще-то в таких ситуациях случается редко. Но нам с сестрой он казался таким большим, таким сильным и добрым, а, главное, приносящим домой деньги, на которые можно было покушать. Жили-то ведь буквально впроголодь. До сих пор с кривой усмешкой вспоминаю дни, когда даже хлеба не на что было купить, и питаться приходилось одной голой картошкой. Дядя Игорь наши ожидания оправдал. В доме наконец-то появилась нормальная еда, более-менее приличная одежда для мамы, и даже несколько игрушек для нас.
Ни меня, ни сестру отчим никогда не обижал, даже когда злился на что-то. Зато, когда хотел выразить свое одобрение, мне со смешком взлохмачивал шевелюру, Радду же поощрительно похлопывал по коленке. Тогда этому никто не придавал никакого значения.
Однажды, спустя примерно год после начала совместной жизни, мама с дядей Игорем пришли домой очень радостные и возбужденные. На все наши расспросы отвечали загадочным молчанием, и только перед ужином выложили на полу в нашей комнате целую ГОРУ подарков. Мама, улыбаясь и одновременно вытирая слезы платочком, сказала, что дядя Игорь нас усыновил. И стал нашим папой. Мы с сестрой тогда не совсем поняли смысл произошедшего, но в принципе были не против. Папой так папой. Где еще лучшего найдешь? Потом состоялся праздничный ужин с мороженым и пирожными на десерт, затем всей семьей мы выдумывали разные интересные игры, дурачились и веселились. И, наконец, счастливые, легли спать, прижимая к себе подаренные нам в тот вечер такие замечательные игрушки. Это был очень хороший день, я никогда его не забуду.
…Спустя два года мама при родах нашего младшего братика умерла. Не выжил и ребенок. Не хочу рассказывать про день похорон – все равно почти ничего не запомнил. Осталось только чувство щемящей боли и какого-то тоскливого недоумения: почему!?
Некоторое время мы жили почти так же, как и прежде. А потом мир вокруг начал меняться. Сначала по чуть-чуть, практически незаметно, но с каждым прожитым днем изменения становились все явственней. И все страшнее.
От дяди Игоря частенько стало попахивать спиртным. Внешне на нем это никак сперва не отражалось: отчим оставался таким же заботливым и добрым, как и раньше. Все так же одобрительно похлопывал меня по спине, а сестренку – по колену. Вот только рука на ее колене задерживалась все дольше и дольше… Как-то Радда не выдержала, вскочила и убежала в свою комнату. Помню, я еще долго не мог понять: с чего она так психанула? Глуп был.
Но не настолько глуп, чтобы не осознать: наш мирок окончательно рухнул, когда отчим влепил Радде пощечину. Это была не просто безобидная пощечина, это был настоящий сильный удар ладонью, от которого сестренка отлетела на несколько метров, стукнулась затылком о стену и потеряла сознание. Дядя Игорь тут же бросился к ней, встал рядом на колени, прижал голову Радды к груди и начал гладить сестренку по волосам, испуганно бормоча: «Прости, милая, я не хотел. Ну прости, солнышко, погорячился, с кем не бывает…» В сознание Радда пришла очень не скоро, потом две недели лежала в постели с сотрясением мозга. Это я сейчас уверен насчет сотрясения мозга, тогда и понятия не имел, что такое с сестрой - в больницу отчим обращаться не стал.
Следующий год стал для Радды настоящим кошмаром. Правильно говорят: единожды подняв руку на женщину, мужчина остановиться уже не сможет. А ведь отчим еще и пил, причем чем дальше – тем сильнее.
Мы с сестрой опять стали голодать, так как все деньги уходили дяде Игорю на пропой. Кончилось тем, что Радда – в свои тринадцать лет! – нанялась по утрам помогать знакомой уборщице мыть подъезды, за что та иногда нас подкармливала или давала мелочь на хлеб.
Не помню точно, когда это началось, но иногда по ночам из комнаты сестренки доносилось злобное бормотание отчима, а затем полные отчаяния мольбы, стоны и всхлипывания Радды. Будучи достаточно взрослым мальчиком, я прекрасно понимал, что именно происходит за стенкой, но в свои девять лет поделать с этим ничего не мог. Боже, как я ненавидел себя за слабость! И за липкий, унизительный страх.
…Однажды, вернувшись из школы, зашел на кухню проверить холодильник – вдруг что съестное завалялось? Окно на улицу было открыто, сестренка стояла на подоконнике и, казалось, о чем-то глубоко задумалась. Услышав мои шаги, резко обернулась, довольно долго смотрела на меня в упор, а потом тихо сказала:
- Привет, Рэм. Ты не вовремя.
Я к тому времени уже все понял. И ответил так же тихо:
- Радда…не нужно… как мама.
Сестра молчала.
- Ну пожалуйста.
Радда на секунду закрыла глаза, затем глубоко вздохнула, передернула плечами:
- Да, ты прав. И о чем я думаю? На кого же тебя хотела оставить, дура?
Сестренка повернулась и хотела уже было спрыгнуть на пол, как вдруг ее повело назад. То ли голова у нее закружилась, то ли еще что, но я понял, что еще мгновение, и Радда упадет вниз, с девятого этажа. Не помню, как в мгновение ока очутился рядом с подоконником, не помню, как протянул сестре руку, зато никогда не забуду, как Радда вцепилась в меня мертвой хваткой и еле-еле, едва-едва, но сумела-таки остановить падение и втащить себя внутрь. Отдышалась. Потом села на пол возле стены и горько, горько расплакалась.
С тех пор прошло много лет. Жизнь раскидала нас по разным городам, я женился, а Радда вышла замуж. Правда, и здесь ей не повезло: супруг оказался пьяницей и отъявленным мерзавцем, ничем не лучше нашего отчима. Так же, как и отчим, он бил сестренку, так же, как и отчим, насиловал. Сколько раз я ее спрашивал: «Почему не оставишь урода?» На что сестра только качала головой и грустно улыбалась: «А толку что? От судьбы не уйдешь…»
…Письмо состояло всего из одного слова: «Прости…» Судьба настигла Радду: сестренка выбросилась из окна. И никого не оказалось рядом, чтобы протянуть ей руку помощи. Меня не оказалось рядом…
