На столе, по-деревенски просто, накрытый белым полотенцем стоял завтрак. Андрей, сев на импровизированной кровати, хорошенько потянулся и зевнул. Протерев глаза, оглянулся по сторонам. За несколько лет прошедших с его последней охоты здесь ничего не изменилось. Все те же слегка потрескавшиеся бревенчатые стены дома лесника, украшали старые картины на тему природы. Несколько фотографий, большинство которых были еще черно белыми, с особо удавшихся охот и рыбалок без рамок были приколоты прямо к бревнам маленькими гвоздиками. Почти в середине большой и теперь уже по-утреннему светлой комнаты стоял внушительных размеров, но в то же время как нельзя удачно вписывающийся в аскетичный образ жилища, дубовый стол, историю которого Андрей знал очень хорошо, так как своими собственными руками он сколотил этот предмет интерьера на смену старого спасшего его от разъяренного кабана ценой собственных досок. На стенах помимо картин и фотографий висели старые конфискованные сети, несколько капканов, большая карта местности вся истыканная булавками и присохшей на ней останками не особо расторопной мухи, старый котелок, и большое чучело головы кабана того самого, жертвой которого стал разломанный почти в щепки стол. Дальний угол был отдан под рабочий участок. Здесь, неким подобием алтаря, стоял еще советский рабочий стол, по традиции накрытый стеклом, под которым лежал охотничий календарь, нормы отстрела, несколько вырезок из газет и пожелтевшее фото с которого радостно смотрели мужчина лет тридцати женщина того же возраста и очаровательная девочка лет семи сильно похожая на маму. Довершала композицию старая зеленая лампа с весящим на ней вымпелом молодежной стрелковой школы. Не нужно было быть наблюдательным человеком, чтобы понять, что это жилище было обделено женской заботой. В воздухе не витал аромат уюта, и тепла семейного очага, все было как-то аккуратно по-военному, и, пожалуй, единственное что отличало этот дом от казармы, это запах чая с лесными травами в вперемешку с табачным дымом въевшейся в деревянные бревна, создающий какой-то единый образ лесной жизни вдали от цивилизации. Хотя о том, что когда-то все-таки кто-то старался свить здесь семейное гнездо, говорило многое, симпатичные шторки на окнах с какими-то цветами, картины на стенах, старая скатерть, и связанный умелыми руками почти воздушный абажур на лампе, висевшей посередине дома, над столом. Но все это было покрыто нестираемым налетом времени, как пожелтевшая фотография под стеклом. Еще раз втянув полной грудью запах комнаты, Андрей встал и начал собираться. После всех утренних процедур, перекусив немного холодным завтраком, а после, взяв трубку с кисетом, пошел на свежий воздух.
Выйдя на заднюю веранду и вдохнув свежий, чуть дурманящий аромат осеннего смешанного леса, он, облокотившись на стойку веранды, стал мягкими размеренными движениями набивать трубку. Вокруг царила рыжая суета лесных просторов, окружающих дом лесника. Ветер залихватски играл листьями будто пытаясь напеть незамысловатую рассветную песню, наводя порядок в лесу, как хозяйка начинающая свой день с работ по дому, чтобы к обеду освободиться и заняться чем-то более приятным. Гомон птиц как нельзя лучше дополняли этот радующий слух мотив. Лес готовился к зиме, которая с каждым днем все больше и больше вступала в свои права. К ногам Андрея подлетела какая-то птичка схватила с земли упавшую с дерева веточку и, посмотрев на него, как ему показалось с удивлением, улетела. «наверное, решила что я что-то вроде пня, раз еще не обратил внимание на такую замечательную палочку» - Андрей искренне улыбнулся своей шутке, и пыхнув трубкой сел на пенёк стоящий рядом с крыльцом. Свежее осеннее утро радовало своим пока еще теплым солнцем. Слегка прохладный и вместе с тем влажный ветерок мягко ласкал лицо, листья пестрили жгучими красками осени, звери и птицы своими суетливыми движеньями создавали приятный хаос. Во всем этом чувствовалась вся красота и сила природы, и что она доживает последние дни, а лес скоро опустеет на долгие зимние месяцы. Подумав об этом, Андрея охватила некоторая грусть, и досада что есть вещи обратить которые человек не в силах. И словно почувствовав это, лес еще громче зашумел новыми веселыми звуками последних теплых деньков, и все вокруг будто наперебой шептало, «не надо грустить, все пройдет, все возродиться» и от понимания этого вся грусть Андрея рассеялась, и на смену ей пришло радостное чувство предвкушения предстоящей охоты. Он живо представил камышовые заводи близлежащих болот, друзей, стоящих на номерах, поднимающуюся с воды птицу, прицел, выстрел, падающую добычу, и в носу защекотало от воображаемого запаха жженого пороха, а после, как водится, долгие посиделки у костра с байками, анекдотами и разговорами по душам. Андрей не был на охоте уже давно, служебные дела в министерстве не давали возможности вырваться, а тут подарок судьбы, пять дней в качестве поощрения за проделанную работу, и сразу сюда не раздумывая. В голове завертелись некоторые воспоминания прошлых охот, и то, что воспоминания приятные было видно по лицу Андрея. Даже всплыл тот случай с кабаном, когда подраненный и разъяренный браконьерами зверь, вбежав на тот самый двор, где он сейчас находился, начал ломать и крушить все на своем пути. А стоящий на улице, на время небольшого ремонта, старинный стол послужил преградой между ним и кабаном, что позволило леснику Егору Егоровичу выстрелить наверняка в обезумевшее животное, и тем самым спасти Андрею жизнь.
Навеянные лесом лирические размышления были прерваны характерным скрипом тормозов, донесшимся из-за угла дома, звонкий лай собаки и до боли знакомый окрик «Руспа ко мне. Ну что за собака. Уж помирать скоро, а все ворон гоняешь. Ну я тебя словлю» ….
Воздух с поразительной быстротой наполнялся, возбужденной беседой в которой Андрей все больше и больше узнавал голоса старых друзей и компаньонов по охоте, до него долетали разгоряченные фразы типа «…да на хрен тебе это надо, ты главное стреляй, а там…», «…ну че встал, тащи в дом, потом разберемся где, куда…», «Руспа отстань от Витьки. Я тебе…». Внутри у Андрея защекотало, от приближающейся встречи со старыми друзьями.
Из дома выбежала собака породы русского спаниеля по кличке Руспа и бросилась к Андрею, а за ней следом вышел лесник Егор Егорович и, увидев Андрея, сидящего на пеньке, сказал:
-А вот, ты где. Пошли, перекусим и пора выдвигаться.
- Угу - Пыхнул трубкой Андрей. И бросив чуть задумчивый взгляд на лес, пошел в дом.
Нужно было собираться на охоту.
