Таверна "У Слепого Робота" сцена 11. Продолжение

Лираэль сидит за столиком, допивая чай с осиным мёдом, но взгляд её то и дело возвращается к банке на полке. Она явно не намерена отступать.

ЛИРАЭЛЬ (Киборгу, вкрадчиво):
— Слушай, старый... А всё-таки, почему банку нельзя открывать? Ну, правда? 

КИБОРГ (скрипит, отворачиваясь):
— Не твоего ума дело, красавица.

ЛИРАЭЛЬ:
— Моего, моего. Я любопытная.

СЫЧ на плече Киборга вдруг начинает нервничать. Он распушает перья, машет крыльями, насупливается и издаёт возмущённое «Ур-р-р!» (в переводе: «Не смей! Не рассказывай!»).

КИБОРГ (поглаживая Сыча):
— Тише, тихо... Она всё равно не отстанет.

ЛИРАЭЛЬ:
— Вот именно! Я как тот метеор — если у меня есть направление, буду лететь до конца.

СЫЧ взъерошенно прячет голову под крыло, но одним глазом всё равно подглядывает.

КИБОРГ (тяжело вздыхает — механизмы издают грустный скрип):
— Ладно... Слушай. Только это не для слабонервных.

Он откладывает тряпку, садится на табурет (редкость — он обычно стоит) и начинает.

КИБОРГ:
— Это было на Земле. Перед самой эвакуацией. Я тогда работал... ну, не здесь. Был я домашним помощником на одной ферме. Хозяйка — старуха, старая, как сама Земля, упрямая, как... как ты.

ЛИРАЭЛЬ (довольно):
— Комплимент?

КИБОРГ:
— Констатация факта.

Он замолкает, глядя в иллюминатор.

КИБОРГ:
— Объявили эвакуацию. Все улетали. А она — ни в какую. «Земля, — говорит, — мой дом. Я здесь родилась, здесь и умру». И ружьё в руки — и давай по периметру своего хозяйства ходить. Ферму свою охранять.

АЛЕКС (тихо, чтобы не спугнуть):
— А банка тут при чём?

КИБОРГ:
— А банка... это было последнее, что она сварила. Абрикосовое варенье. Сама собирала, сама варила, сама в банки разливала. Сорок банок. И приговаривала: «Это самое чудесное, что у меня есть. Это моим потомкам ( так она называла своих внуков) чтобы помнили, какая наша земля плодородная, какая она щедрая и добрая».

ТАХИР:
— Сорок банок? А где остальные?

КИБОРГ (глухо):
— Не имею информации.

ЛИРАЭЛЬ:
— А эта — как сюда попала?

КИБОРГ:
( задумался, как будто перезагружался. Его одна работающая камера - глаз пытался настроиться, то и дело меняя фокус на объекты где-то за пределами своего корабля)

Пауза затянулась.

КИБОРГ ( очнулся):
— Я пытался её уговорить. «Хозяйка, — говорю, — надо лететь. Земля погибнет». А она: «Врешь ты всё. Она не может так просто взять и погибнуть». И в банку эту пальцем тычет: «Вот она, правда жизни. В каждой банке закрыта. Солнечный июнь в своем соку. Один день - год кормит. А ты бездельник, хочешь лететь, проваливай. Всё равно в хламолом отправила бы».
Я понял: её не переубедить. Она умрёт здесь, с этим вареньем.

ДАША (тихо):
— И ты...

КИБОРГ:
— Да. Я украл эту банку. Под видом уборки на складе зашёл в кладовку, открыл свой корпус — и спрятал её внутри. Только  одну. 

САЛГА:
— А хозяйка?

КИБОРГ:
— Она каждый вечером пересчитает банки. Конечно же, обнаружила пропажу. Она бы не раздумывая, снесла бы вору башню ... Но я уже сидел в челноке, готовился к взлёту. И вдруг...
Он замолкает, проводит рукой по корпусу.
— У меня перегорели предохранители платы. Те, что отвечают за... ну, за то, что люди называют «душа». Я потерял сознание. Очнулся уже здесь, на орбите. В челноке. С банкой внутри.

Тишина. Даже лаунж затих.

ЛИРАЭЛЬ (шёпотом):
— А хозяйка то как?

КИБОРГ (после долгой паузы):
— Я не знаю. Челнок улетел автоматически. А она... она осталась. Наверное, стоит там до сих пор со своим ружьём. Ругает всех и вся всякими неформальными фразами. После которых её наказывали дисквалификацией голосовых сообщений на месяц... Но теперь, что с ней случилось я не узнаю...

СЫЧ тихо воркует, трётся головой о шею Киборга, словно жалеет.

САЛГА:
— Значит, ты спас не хозяйку. Банку. А она... она 
спасла тебя. Тем, что позволила взять этот кусочек Земли с собой.

КИБОРГ:
— Я не жалею. Ни секунды. Но предохранители... Их здесь так сложно достать. Благодаря Алексу...Иногда мне кажется, что я до сих пор там. На той ферме. Смотрю, как она варит варенье.

ЛИРАЭЛЬ (тихо, без тени кокетства):
— Теперь я понимаю, почему банку нельзя открывать. Это не варенье. Это... душа.

КИБОРГ:
— Это память. Самая сладкая и самая горькая одновременно.

Все молчат. СЫЧ вздыхает и закрывает глаза.

НИКОДИМ (из угла, тихо Даше):
— Я... я не знал, что роботы могут так... чувствовать.

ДАША (так же тихо):
— Могут, Никодим. Ещё как могут. Иногда больше, чем люди.
ЛИРАЭЛЬ:
- Бросить старушку одну на планете...У людей это называется предательством.

Все застыли, потрясённые историей Киборга. Тишина. Даже Сыч замер, боясь пошевелиться.

ЛИРАЭЛЬ (первая нарушает молчание):
— И всё? Неужели всё так просто? Судя по тем слухам, что ходят о тайне этого варенья... не верится, что всё так банально. Тогда какой смысл в этой тайне? Легенда, миф, не более.

Все переглядываются. И вдруг из угла раздаётся тихий, но отчётливый смешок.

САЛГА (посмеиваясь, не поднимая глаз от вязания):
— Ох, деточки... вы бы видели свои лица!

ТАХИР:
— Баб Салга, вы о чём?

САЛГА (откладывает вязание, смотрит на Киборга с хитрой усмешкой):
— Слушайте больше эту одноглазую бесчувственную машину. «Перегорели у него предохранители». Ага. Знайте, что это самый отъявленный лжец среди машин. До него и после не найти лучшего рассказчика сказок.

Киборг скрипит громче обычного. Сыч возмущённо машет крыльями.

КИБОРГ:
— Салга, ты... ты ничего не... У тебя отсутствует информация!

САЛГА:
— А я ничего и не говорю. Я просто смеюсь. Над доверчивостью слушателей.

АЛЕКС:
— Так это была шутка? 

САЛГА:
—  Красивая, трогательная, с душой рассказанная версия. Нашли кому верить.

ДАША:
— А какая  же в самом деле правда, баб Салга?

САЛГА (загадочно улыбается):
— А правда... она проще. И сложнее одновременно. И я её знаю.

Она замолкает, берёт кружку с чаем, медленно отхлёбывает.

ЛИРАЭЛЬ:
— Бабушка! Не томите!

САЛГА:
— А вот возьму и помучаю. Вы мне не чаю, не пирожков, а всё вам сказки подавай. А я, может, тоже хочу, чтобы за мной поухаживали.

ТАХИР (понимающе):
— Баб Салга, что вы хотите? Всё сделаем.

САЛГА:
— Обед мне приготовьте. Настоящий. Не галографический. Чтоб с душой. А потом... может, и расскажу.

Все переглядываются.

АЛЕКС:
— Где ж мы в космосе настоящий обед возьмём?

САЛГА:
— А это уже ваши проблемы, милок. Хотите тайну — умейте за неё платить.

Она снова берётся за вязание. Киборг смотрит на неё с непередаваемым выражением  одни глазом(насколько может робот). Сыч переводит взгляд с одного на другую.

ЛИРАЭЛЬ (шепотом):
— Она знает. Точно знает.

ДАША (тоже шёпотом):
— И не скажет, пока не получит обед.

НИКОДИМ (из угла):
— Я... я могу попробовать приготовить. Я на Марсе курс кулинарии проходил. Факультатив.

Все оборачиваются на него. Даша смотрит с удивлением и интересом.

САЛГА (одобрительно):
— О, студент заговорил! Давно пора. А то сидит в углу, краснеет, как тот абрикос. Давай, милок, покажи, на что способен.