соскочил с подоконника, на котором до этого сидел, и осторожно прошёл к главной лестнице.
Поместье уже целиком было погружено во тьму. Единственным источником служила свеча в руках дворецкого, который встретил королеву. Та, кажется, была даже рада темноте.
Виктор заметил одну странность: всегда относительно спокойная и сдержанная Блэр-Одри сейчас была бледна и явно на взводе. Её руки тряслись, и явно не от холода, глаза перебегали от одного предмета к другому, а губы были искусаны в кровь.
— Одри? — послышался голос Содалис. Она вышла на свет. Видимо, ждала.
— Добрый вечер, Саблет, — голос слегка дрогнул, что не укрылось ни от Виктора, ни тем более от Содалис.
— Скажи, что случилось?
— Я не объясню тебе, Саблет.
— А всё же?
— Нет, — голос твёрд. В глазах Блэр-Одри мелькнуло раздражение, но оно тут же сменилось сожалением. — Я не могу, прости. Просто дай, что я прошу.
— Идём.
Капитан приняла у дворецкого свечу, сделав знак, что он свободен, а затем повела королеву куда-то вглубь дома. Виктор осторожно последовал за ними. Он понимал, что каждую секунду рискует быть раскрытым, но жажда узнать обо всём, что происходит в этом мире, оказалась сильнее даже страха перед Саблет.
Они шли молча. Лишь иногда Содалис оглядывалась, чтобы убедиться, что Её Величество не отстала. В эти моменты Виктор весь сжимался, однако все его страхи оказались напрасными.
Они прошли три тёмных коридора, пока не оказались около средней по размеру железной двери, на которой висел огромный замок. В этот момент Виктор осторожно, стараясь лишний раз даже не дышать, юркнул в небольшое углубление в стене, где когда-то стояли доспехи.
Содалис сняла с пояса связку ключей и осторожно вставила один из них в скважину. Провернув несколько раз, она сняла замок и открыла дверь.
— Мальчик ведь живой? — тихо поинтересовалась Блэр-Одри.
— Живой, как ты и приказывала, — Саблет всё это время внимательно наблюдала за королевой. В свете свечей её лицо выглядело по-другому, более печально. — Одри, зачем тебе все эти дети? Куда ты их отправляешь?
— Они воспитываются либо во дворце, либо отправляются ещё куда-то на воспитание, — ответила она.
— Я больше ни разу не видела ни одного из тех детей, которых ты забираешь из этой комнаты, — настаивала Содалис, пытаясь заглянуть в глаза собеседнице.
— Нет, Саблет. Это единственное «нет», которое я тебе говорю. Сжалься, — сказала Её Величество, жалобно взглянув на Капитана.
Та в свою очередь коротко кивнула и отошла в сторону, пропуская Блэр-Одри в комнату. Через несколько минут королева вышла с ребёнком лет четырёх на руках. Мальчик был без сознания.
— Тебе помочь? — спросила Содалис.
— Он лёгкий. Не провожай меня.
Они стояли друг напротив друга и молчали. Создавалось впечатление, что каждая из них пыталась заглянуть в душу другой, прочесть сокровенные мысли, которые, словно туман, скрывали истинные намерения, но ни у одной не получалось. Они знали друг друга так давно, как знали себя самих, но сейчас, в этот момент, казалось, что между ними какая-то непреодолимая пропасть непонимания, пропасть из недосказанных тайн.
— До завтра, — первой нарушила тишину Блэр-Одри.
— До завтра, — вторила ей Саблет.
...
Виктор, дождавшись, пока они разойдутся, вышел следом. Он решил во что бы то ни стало проследить за королевой.
Блэр-Одри же, накинув на голову капюшон, пошла к лесу вместе с закутанным в какое-то покрывало мальчиком. Виктор следовал за ней на достаточном расстоянии, дабы не было слышно хруста снега под его ногами. Это была мера предосторожности, хотя он был уверен, что Блэр-Одри настолько погружена в свои собственные мысли, что не услышала бы даже, если бы он позвал её.
Они вышли на небольшую тропинку. Молодой человек притаился, выбрав хорошее место: и слышно хорошо, и кое-что видно.
— Ваше Величество, вы сегодня вовремя, — послышался хрипловатый голос. — Принесли что-то интересное?
— Да, — отозвалась она ледяным тоном. Такого тона Виктор ещё ни разу от королевы не слышал.
— Замечательно, — собеседник не обратил ни малейшего внимания на холод в голосе девушки.
Бесцеремонно выхватив у неё ребёнка, он откинул покрывало. Его лица Виктор не видел, но был уверен, что незнакомец рассматривает ребёнка.
— На вид маленький. Хорошо. Руки очень даже ничего. Лёгкий, но это тоже плюс, — говорил он. — Я беру мальчика. Три месяца.
— Дайте хотя бы пять! — воскликнула Блэр-Одри.
— Милая моя, вы наглеете. Чтобы я дал вам пять месяцев, вы должны мне принести тренированного ребёнка из семьи солдата! Это минимум. Но не полудохлого мальчонку, не пойми из какого бомжатника. Где вы их вообще берёте? Берите, что даю, а иначе…
— Хорошо, — голос Блэр-Одри вновь приобрёл ледяные нотки.
— У вас впереди целая война. Я уверен, Содалис послужит вам верой и правдой, а вы мне приведёте откуп. До встречи, Ваше Величество.
Он развернулся и начал отходить, медленно, словно вышел на вечерний променад.
— Она не оружие, — сказала вслед Её Величество.
— Если вам нравится ваша версия, верьте в неё, — сказал человек, не оборачиваясь. — Каждый, в конце концов, верит в то, во что хочет верить. Эту веру не искоренить, она будет жить глубоко-глубоко в душе. Однако не злоупотребляйте выдуманным вами мирком, вам ещё настоящим править.
Он скрылся из виду, а Её Величество ушла по той же дороге обратно к поместью.
Виктор вышел из укрытия.
— Загадок всё больше, а вразумительных ответов всё меньше, — пробормотал он, отряхивая брюки от снега.
