деревца
израненными вершинками в совершенно разные стороны — хаотически! Никакой ураган так бы не постарался,
да и здесь росли несколько высоких берез и кедров, совершенно не поврежденных ничем.
Поначалу я увиденное безобразие свалил на одиночку-лося, который тут якобы кормился, вдали от людей. И
даже куча зеленовато-бурого свежего помета не убедила меня в обратном, хотя следов копыт сохатого рядом с
калом я тоже не обнаружил.
Только впоследствии до меня ясно дошло, что кормился на зарастающем осинником горельнике не лось, а ...
медведь!!! И тогда, 11 июня, перед вечером я ощутил недалекое присутствие зверя... Но он мне не показался...
Я пришел на эту давнюю гарь часа в четыре пополудни, а медведь кормился здесь, видимо, ночью и ранним
утром. Потому что от наваленных экскрементов парок уже не поднимался. Где-то неподалеку он залег на день и
отдыхал.
Потом, в августе и начале сентября, собирая по трассе ЛЭП-500 бруснику, чернику и клюкву, я наткнулся на
опушке леса на длинное трухлявое бревно, вывороченное кем-то из земли и отодвинутое сантиметров на 20 от
прежнего ложа. Когда медведь (а это был несомненно сильный и крупный самец) отодвигал бревно рылом, то
уперся задними ногами в торфяную кочку (на ней я обнаружил легкий, размытый дождем отпечаток этой лапы).
При отодвигании бревно в вершинке переломилось, и в этом разбитом, размочаленном теперь медвежьими
зубами и губами древесном разломе, по-видимому, и водилась ранее масса всевозможных жирных и вкусных
насекомых.
Метрах в двадцати по направлению к моховому болоту я сфотографировал раскиданный по сторонам
муравейник, устроенный муравьями возле старой гнилой колоды. Мелкие ее обломки валялись тут же, рядом...
Сколько, еще с детства, не хожу по тайге, всегда встречаю такие разбитые, раскуроченные гнилые колоды, пни,
снесенные верхушки муравейников. И все это, оказывается, были следы деятельности косолапых, добывающих
себе корм. Но у бурого медведя чрезвычайно острый слух, и звери всегда успевали уйти от меня загодя. Кроме
того, это преимущественно ночные животные, днем они спят в укромных местах тайги.
И все же не очень уютно чувствуешь себя в мишкиных владеньях. Так и кажется, что вот-вот из своего укрытия
бросится хищник и станет рвать острыми когтями и клыками твою беззащитную плоть!...
Страхи мои значительно поубавились (однако не исчезли до конца), когда я подробно познакомился на
интернетовских сайтах с биологией, образом жизни, привычками бурого медведя, самого крупного таежного
хищника, которого боятся и волк, и лось, и росомаха. Только вооруженный многозарядным карабином человек
может одолеть в схватке косолапого, да и то непременно в паре со смелой лайкой и даже парой злых,
специально натасканных на медведя собак.
Наша справка.
Обычно по лицензиям охотниками отстреливается от 2 до 10 процентов от общего поголовья обитающих в
тайге бурых хищников. На Камчатке добывали каждого десятого косолапого, выбирая покрупнее, пожирнее
(медвежьи жир и желчь — целебны, ну, а шкуру можно небрежно расстелить на полу в своей квартире, изумляя
гостей величиной охотничьего трофея!). Популяция в результате стала деградировать, почему с марта 2003-го
года объявлен 5-летний мораторий на охоту на камчатских медведей.
В Среднем Приобье, несмотря на сильнейший нефтяной прессинг на природу, медведей не убывает. Охотятся у
нас на этих хищников в основном зимой, когда звери чутко спят в своих берлогах. За охотничий сезон 2001-
2002 года в Нефтеюганском районе было выдано 16 лицензий, а добыто только ... пять медведей! (При 82-х
отстрелянных лосях, двухстах добытых соболях!).
Итак, одиннадцать косолапых спасли свою шкуру путем хитрого устройства берлоги и... явно недостаточного
опыта и смекалки наших охотников-любителей, чему я лично только рад! Одиннадцать — из более чем
тысячного поголовья бурого медведя по всему Нефтеюганскому району. Численность топтыгиных за последние
годы не уменьшается. Так что любой рыбак, грибник, ягодник, сенокосник имеет шанс повстречаться с
медвежьими метками на деревьях и со следами кормежки хозяина тайги на гарях, на ягодных плантациях и т.д.
Причем, и с самим Михайло Ивановичем носом к носу, ведь перед залеганием в берлогу медведи кормятся чуть
не круглосуточно.
... В середине 80-х годов прошлого столетия, когда я только-только осваивал Приобский Север, группа
нефтеюганцев отправилась на теплоходе по Юганской Оби на богатые ягодники в Сургутском районе. Брусника
там растет сплошным ковром под пологом редких и светлых сосновых боров-беломошников. Присядешь в
одном месте, крутанешься вокруг своей оси — и ведерко спелой бордовой ягоды уже с верхом!
С нами тогда было много женщин, особых любительниц собирать бруснику. Некоторые, увлекшись, далеко
оторвались от основной группы сборщиков. И вдруг именно там, на самом краю бора, в зарослях дикого
малинника, я услышал сильный шум, топот, а потом громкие испуганные женские крики. С бледными лицами и
воплями: «Там медведь, медведь!» — женщины бежали к нам, просыпая из туесков и ведерок ягоды.
Оказывается, мишка жировал совсем рядом, не обращая внимания на людей (зверь этот, повторю, очень умный
и сообразительный; он отлично знает, есть или нет в толпе сборщиков ягод охотничье оружие). И только встреча
лоб в лоб с далеко ушедшей от остальных ягодницей испугала мишку.
Мог ли он броситься на женщину? Мог, увы, со страха!... Обороняясь... Ведь со зрением у топтыгина неважно, а
ветер мог дуть с его стороны, так что страшного для медведя запаха человека он учуять не мог. И принял бы
одинокую ягодницу за нападающего врага. Такие случаи бывали не раз...
Поэтому-то и советуют биологи побольше шуметь и кричать, если замечены поблизости медвежьи следы или
его метки. Но если зверь встал на задние лапы и громко ревет, то надо не мешкая тихо и спокойно отступить,
можно при этом громко постучать чем-либо.
Мой друг А.Н. Пискунов, работая лесником в Висимском заповеднике, как-то попал в аналогичную сложную
ситуацию. Но не растерялся: поднял с земли два больших булыжника (дело происходило в Уральских горах) и
стал ими стучать друг о друга, громко «увещевая» косолапого:
— Иди прочь! Я не собираюсь в тебя стрелять!...
С Александром Николаевичем было двуствольное ружье, заряженное пулевыми патронами. Наверное, он
выстрелил бы из него, не «послушайся» его уговоров медведь. Только в таких случаях, конечно, нервы у
стрелка очень напряжены и промахнуться или, не дай Бог, ранить зверя — простое дело! Однако раненый
медведь впадает в такую дикую ярость, что вряд ли пощадит своего врага.
Из многочисленной охотничьей и биологической литературы я знаю теперь о буром медведе почти все. О том,
что не надо прямо смотреть зверю в глаза; не надо обольщаться отсутствием мимики на медвежьей морде (за
ненадобностью природа и эволюция лишили косолапого всяких «ужимок» и «прыжков», что, кстати,
смертельно опасно для дрессировщиков медведей, не успевающих вовремя уловить наступающую агрессию с
виду добродушного и покладистого мишки). При внезапном нападении в лесу топтыгина лучше мгновенно
пасть на землю лицом вниз и притвориться мертвым — тогда он, возможно, примет вас за падаль — и забросает
сучьями и хворостом. Но если все же есть время, то надо попытаться взобраться на высокое дерево!
При ночевке в палатке в глухой тайге не лишним будет яркий костер.
В сезон сбора грибов и ягод, если ты один во всей ближайшей округе, производи как можно больше шума и
треска, кричи разными голосами. Медведь услышит — и будет таков. Но нельзя до конца исключить
нападения...
Вот это-то «но» и беспокоит меня, всегда безоружного, в дикой северной тайге. Ведь даже острого охотничьего
ножа не ношу с собой.
Собирая нынче один ягоды на трассе ЛЭП-500, я то и дело поглядывал на лесную опушку, где тревожно
кричала кедровка. А вдруг там крупный зверь? Что делать, если кинется на меня? На всякий случай снял
брезентовую куртку и свитер: брошу их, если что, в пасть нападающему медведю! Пока он ими занимается,
взберусь по ребристому металлическому откосу-ноге на мачту ЛЭП!...
Слава Богу, не пришлось применить это средство. Бурого увальня я так и не увидел, хотя сердце тревожно
подсказывало: «Поблизости хищник!».
... Мирно веди себя в лесу, не подавай виду, что боишься (хищные звери прекрасно чувствуют эманации страха
человека!); насколько можешь, имитируй присутствие хотя бы двух-трех человек, -наверное, и эти простые
рекомендации не раз спасали мне жизнь за многие десятки лет таежных странствований.
Вл.Назаров
http://www.ecosystema.ru/
**********
1.ВАСИЛИЙ ПЕСКОВ: ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ "ОКНО В ПРИРОДУ"
В Женеве уже много веков на особой дощечке, хранящейся в ратуше, отмечают приход весны. Делается это покоряющее просто: служащий
ратуши открывает окно и глядит на растущие рядом каштаны. Появились листочки – на доске помечают: пришла весна. Конечно, в ратуше
есть современные календари, барометры и хронометры, но есть и поэтичная дань старине – дощечка.
На Аляске приход весны определяют иначе. В лед на Юконе забивают колышки и прочными нитями соединяют с часами на берегу. В этом
краю весна так долгожданна и так желанна, что вся Аляска включается в азартное состязание – возможно точнее определить час прихода
весны. Как на конных бегах, делают ставки. Крупные выигрыши ожидают тех, кто точнее других угадает момент, когда тронется лед на
Юконе.
В Антарктиде весну приносят пингвины адели. Прогрелись торчащие изо льда камни, где можно (из камней же!) построить гнездо, и вот они
появились с севера, нелетающие птицы. Бывает это в ноябре месяце. (В Южном полушарии все «кверху ногами».)
В широтах средних приход весны связан с прилетом птиц. Для одних весна – появленье грачей, для других – жаворонков. Потом – скворцы,
журавли, аисты, соловьи, кукушки – это все ранние или поздние гонцы весны.
Однако и те, кто коротал с нами зиму, тоже оповещают: весна идет и уже близко. На припеке среди дня орут петухи. Сходят с ума воробьи.
Синица уже не просителем тенькает у окошка. Поет. Да так пронзительно звонко, что хочется замереть и слушать, слушать. В прилесных
поселках ямщиком свистит поползень. В лесу в затишье бормочет сойка. И со дня на день следует ждать песню безголосого дятла. Отыщет
дятел сухой упругий сучок, и уже не «тук-тук» в поисках червячка, а звонкая барабанная дробь влюбленного сердца пронесется над лесом.
Или последим за вороной. Казалось бы, серая проза. Ан нет. Эта птица одной из первых чувствует приближение весны. Есть у меня
в подмосковном лесу местечко – на вырубке, обойденные топором, растут, почти что обнявшись, две осинки и две сосны. Лыжня проходит как
раз мимо них. И каждый год в марте вижу на одном и том же суку ворону. Она не каркает, она поет! Распуская хвост, кланяясь лисьим следам
на ослепительно белом снегу, забыв о вороньих хитростях и делах, птица вещает о чем-то сильно ее волнующем. Лыжи у меня еще натерты
мазью «минус 2 – минус 7», но если ворона заняла свое место между двух сосен и распускает под песню хвост, значит, скоро лыжам на
отдых...
Вчера я позвонил другу в Женеву: «А как там с листьями на каштанах?» Отвечает: «Трудно поверить –
