* * *
Человек предполагает, а располагают, как известно, другие силы.
Прошло около четырнадцати лет. Андрей далеко не сразу поменял условия проживания, а застрял в студенческом общежитии ещё надолго, «место под солнцем» нашёл нескоро.
Учёная степень, а потом и звание не оказались пропуском в лучшую жизнь, а следующие его девушки были совершенно не похожи на запавший в него образ. К сорока двум годам у него всё ещё не появилось в Москве собственного жилья, а забрезжило только что-то вроде намёка на него в будущем – призрачный шанс провинциальной лягушки, барахтающейся в столичном молоке, тщетно пытающейся сбить его вокруг себя в масло.
Он держится за место в вузе, считающимся одним из престижных, но практикующим произвол и моральный террор руководства в отношении сотрудников и студентов. Давно смирился с тычками и унижениями и превратился в обычного плотного, близоруко щурящегося, преждевременно начавшего седеть доцента. Лояльного ко всему – в тёмно-синем костюме, нечищеных по-холостяцки ботинках, с набитым под завязку, оттягивающим руку портфелем.
* * *
Тот, с кем была помолвлена Галина, не женился на ней, хотя не по её вине, и она незаметно для окружающих, но глубоко страдала. Только через год после разрыва стала появляться на светских мероприятиях – зрелая, соблазнительная, в откровенных вечерних платьях. Была весела и остроумна. Иногда уходила, азартно блестя глазами, под руку с новым бойфрендом.
Бизнес-ланчи, рестораны, поздние ужины, заглушающие стресс чаи со сладостями... Молодая свободная дама всё чаще надевала под одежду утягивающее бельё.
Ей не везло: за несколько лет она побывала в нескольких "отношениях", но кольца на безымянном так и не появилось. Впрочем, даже оставившие её потом мужчины не критиковали, а благодарно помнили и признавали, что в «Истомке» есть огонь и умение по-настоящему порадовать себя и партнёра.
К своим тридцати трём, уменьшив интенсивность "охоты на кавалеров", она не перестала утягиваться в фитнес-корсет, подчёркивая роскошную грудь. Но, оставшись одна, торопилась расстегнуть крючки: не выдерживали надолго такой сдавленности её постепенно раздающийся стан и располневший от жизнелюбия и мужских ухаживаний живот.
Во время очередной административной реформы она ушла из министерства, сменила карьеру высокопоставленной госслужащей на частную юридическую практику. Работы при этом стало ничуть не меньше. Кроме приёма клиентов в собственном офисе она постоянно выезжала по разным адресам то в своём городе, то в Москве.
Нехватку времени на себя компенсировала моральным удовлетворением от ощущения необходимости людям и высокими доходами. Приобрела новую квартиру, обставила её по своему вкусу.
Несколько лет жила в гражданском браке с предпринимателем в сфере оптовой торговли, не только разделявшим, но и поощрявшим в ней известный способ отвлечения от печальных мыслей.
После расставания с ним проводила всё больше времени в компаниях родственников и друзей на праздничных застольях, которые, как известно, продолжаются в России с конца декабря до майских праздников.
И от этих серий гастрономических радостей, от постоянной езды, малоподвижного проведения дней то на мягкой обивке в салоне бентли, то в рабочем кресле за бумагами, то на диване в гостях, стала с трудом влезать уже в крупноразмерные джинсы, еле застёгивая их под разбухшим животом.
В тот год она полностью сменила весь гардероб, заказав примерку на дом и несколько дней не выходила из дома, разборчиво примеряя обновы. Тогда же наняла и домработницу, перестав справляться сама с уборкой квартиры.
* * *
В свои тридцать девять Галина Анатольевна по-прежнему не замужем. Ходит неспешно и не много: быстрая продолжительная ходьба сбивает у неё дыхание и вызывает сердцебиение. Её напольные во время редких вставаний выдают трёхзначное, в середине которого ставшая было привычной двойка грозится перейти в следующую цифру.
Высокие доходы позволяют ей выглядеть ухоженной, следить за модой, не испытывать проблем с подбором красивой и удобной одежды.
Изредка, в хорошую погоду, вернувшись домой и припарковавшись, она осторожно выбирается из салона своего бентли со специально отодвинутым сиденьем. И не сразу шествует к подъезду и лифту, а немного прохаживается по скверу у дома вдоль и обратно. Уже не в надежде сбросить, а чтоб хотя бы больше не толстеть. Идёт чуть вразвалку, переваливая "подушками" набравшего тыла, чуть отклоняясь назад, неся на полметра перед собой вконец раскормленное пузо. В раздавшейся оживотевшей и большегрудой женщине с круглыми пухлыми щеками и вторым подбородком мало кто из старых знакомых узнал бы прежнюю Галку. Но голос почти не изменился, и не погас азарт в живых лукавых глазах.
Расторопная домработница Мария, ровесница из землячек, благодарна ей за место и жалованье. Поддерживает в хозяйской квартире чистоту и порядок. Встречая вернувшуюся из деловой поездки Истомину, приняв у неё верхнюю одежду, она иногда опускается на корточки перед тяжеловато присевшей на стул в прихожей Галиной и снимает с неё обувь – не по принуждению, а из уважения. В короткий промежуток времени, до того, как последняя, разоблачившись, пройдёт в ванную, успевает выложить последние новости и сплетни, напомнить о времени, когда придёт массажист, необходимый её благодетельнице.
Не признаваясь себе в этом, Галина с удовольствием позволяет Марии разуть себя, поднять оброненные бумаги – ей начинает мешать большой живот. Разумеется, она может наклониться с небольшим усилием, но ей приятно, как предупредительно её работница старается, чтобы хозяйка не испытала лишний раз дискомфорт.
В последний год она пытается ограничивать себя в еде, но иногда, не выдержав, заказывает вечером доставку из ресторана. Оставшись одна, облачившись снизу в удобное, по размеру, трико, она поглощает содержимое привезённых ей на дом пяти-шести контейнеров с разнообразными закусками и горячими блюдами за одиноким столом с цветами, хрусталём и скатертью, утопая и теряясь в воспоминаниях и почти живых, ощутимых представлениях о своих бывших и воображаемых поклонниках. В начале двенадцатого осторожно приподнимается из-за стола раздувшимся шаром, и добравшись до спальни, кое-как и не до конца раздевшись, валится в одинокую роскошную постель, чтобы немного поласкать себя.
Впрочем, эта постель не всегда бывает одинокой. В отличие от расписания визитов массажиста Марии не положено знать (всё равно знает, только помалкивает!) даты визитов специального мальчика – альфонса-эскортника по имени Максим, нанятого по контракту в агентстве элитных знакомств – крепкого парня лет двадцати с профессионально дерзким и восторженным взглядом. В эти вечера Истомина знает, что когда состояние растущей наполненности привычно доведёт её до острого желания, мальчик не оплошает, когда придёт пора стягивать с её телес плотно прилегающее тонкое трико, под которым предусмотрительно ничего не надето.
Раскинувшись на широкой постели перед своим благодарным жиголо, она лукаво поиграет холёными руками с острыми коготками с собой и мальчиком. Лёжа на спине, приподнимет и пошире раздвинет толстые ноги, открыв наслаждениям сильно подросший, жирный, аккуратно выбритый "венерин холм". Макс привычно "отработает своё" на пятёрку с плюсом.
Но с парнем по найму не всё бывает гладко. Ему явно приходится поступаться своим мнением, изображать за деньги восторг. Всё чаще размолвки и ссоры с ним (хотя, нуждаясь, всякий раз потом возвращается, чуть не поскуливая, как провинившийся пёс). Всё чаще Галина ловит себя на мысли, что этот суррогат отношений не приведёт к чему-то хорошему, сомневается, не пригрела ли она на своей роскошной, почти материнской в подобном тандеме груди меркантильную змею.
Вместе с этими невесёлыми мыслями, рассматривая по утрам в зеркале ванной комнаты своё широкое тело, от плеч до колен обросшее мягкими слоями, она в очередной раз думает, что хорошо бы иметь рядом человека, которому она без принуждения будет нравиться такой.
Наступает день, когда, приехав домой, припарковавшись и войдя в подъезд, она обнаруживает лифт на ремонте. Утомлённая продолжительным восхождением по лестнице на высокий этаж, несколько раз останавливаясь, тяжело дыша от веса, молодая женщина в очередной раз зарекается срываться в пиршества (в который за последние десять лет?) и к сеансам массажа решает добавить прыжки на месте.
На следующий день, поздним сентябрьским утром, не остыв ещё от позавчерашней очередной ссоры с Максом, после нескольких чашек любимого кофе, за столом, заставленным по привычке самой разнообразной снедью, Галина продолжает раздумья. Какой она может стать ещё через несколько лет, если только угроза здоровью или сильное моральное потрясение (первое она только начинает испытывать, второго не желает) не заставят её радикально изменить образ жизни?
Разумеется, никуда не денется верный бентли, в котором придётся ещё немного отодвинуть сиденье, всегда будет под рукой Мария или другая помощница по найму, всегда можно позвонить бывшему водителю Сергею, который по старой памяти за небольшое вознаграждение примчится и исправит любую техническую неполадку умелыми руками. Но нужен верный, постоянный человек рядом навсегда. И не только для эмоциональной поддержки и растворения друг в друге.
[justify]Спохватившись, она понимает, что её завтрак по обильности опять был "на двоих". Ей надо дать крупному сытому телу хотя бы небольшой моцион. Спуститься на улицу? Лифт ещё не починили... Прыжки! Может, не лучшее, но ей надо хоть немного потрясти своим раскормленным животом, необъятной грудью и складками.