— Мика-а-а, Миии-куш, сходи за хлебом, сынок! Слышишь, Мика!
Дверь в комнату была закрыта и попытки Зивяр-Ханум докричаться до сына возвращались, лишь, звуками полуденной тишины и пением птиц за окном. Начало лета принесло некоторую расслабленность, ту, о которой мечтают городские жители: каникулы в школах и вузах, отпуска на работе и, конечно же, масса неожиданно свалившегося времени.
На дачу, находящуюся в селение Бильгя, Зивяр-Ханум затащила детей силком, предварительно закатив в городской квартире крупномасштабный скандал. Этих спектаклей, которые мастерски устраивала мать большого семейства, хватало надолго. Все было реалистично: антураж в виде тумбочки с каплями валокордина и головы, обернутой несколькими слоями косынки, завязанной в торчащий в разные стороны узел, беспроигрышно делал своё дело. Женщина свято верила в правильность своих действий и точно знала кому и как будет лучше. Самым удивительным было то, что интуиция ее почти никогда не подводила и семья, состоящая из мужа и троих сыновей развивалась правильным, как бы сказали в советское время, социалистическим путём. После очередного оклика, женщина, сердито ступая по паркету, пошла в направлении коридора, где находилась комната сына. Резко открыв дверь, возмущенная Зивяр-Ханум шумно вошла в комнату. Сын молча сидел на кровати, скрестив ноги. Глаза его были закрыты. Недалеко на письменном столе лежал ноутбук, из недр которого вырывалась странная, непонятная мелодия. Женщина медленно подошла к кровати и остановилась. С минуту она молча наблюдала, ненароком залюбовавшись своим двадцатитрехлетним творением: греческий профиль, мужественные скулы, красивый рот и копна волос цвета жженой соломы: “Tfu sənə, köpəy oğlu”- прошептала Зивяр-Ханум — потом она, будто будя спящего, тихо позвала сына. Он не отвечал и не шевельнулся. Тогда женщина решительно подошла к кровати, взяв обеими руками его за плечи, стала их мелко трясти, в душе молясь Всевышнему, чтобы сын очнулся. Открытие глаз и выскочившие из ушей молодого человека пара белых наушников вернули обоих представителей семейства к реальной жизни, а сын, удивленно уставившись на мать, ждал объяснений.
— Мам, что происходит. Что это было?
— Я хотела бы тебе задать точно такой же вопрос, что происходит? Что это за дурацкая музыка, которую ты слушаешь — она, что тебя погрузила в транс?
— Да, нет, мам. Это музыка для медитации, для расслабления. Так я погружаюсь в себя и нахожусь в гармонии, понимаешь?
— Для чего — для чего? В какой — такой гармонии? Слушай, ай-бала, иди на море, хорошенько искупайся, затем полежи на горячем песке — вот и вся гармония. Иди, как раз вернешься вместе с братьями — они недавно ушли на пляж.
— Нет, мне нужно медитировать.
Изменения, которые стали происходить с сыном наблюдательная Зивяр Ханум заметила сразу. Его неуемная энергия, бившая ключом; бесчисленные задумки, пробы и ошибки; скрытый, а, порой, открытый бунт против всего, что шло вразрез с его желаниями, несколько поутих. Окружение, которое с математической последовательностью менялось, исчезало и формировалось вновь, приобретало контуры его настоящей, многогранной личности.
Он менялся, как и менялось все, что его окружало. Но одно оставалось неизменным — это вера в себя, которая двигала его вперед. Он напоминал ветер Хазри — своенравный, добрый и правдивый.
***
— Пап, я больше не хочу работать в этой компании. Я там задыхаюсь. И я решил стать йога-мастером. А, ещё, я думаю начать свой бизнес по передержке и выгулу собак. Кстати, недавно, мне предложили работу по организации мероприятий — у меня это отлично получается.
Зивяр-Ханум пошла за каплями и косынкой, а Карим-муаллим нахмурился. От природы немногословный — человек-работяга, он свято верил в институт семьи и традиции. Отец семейства любил повторять, что мужчина должен утром идти на работу, а хороший мужчина вечером должен возвращаться домой, открывая дверь пятой точкой. При всей верности традициям, Карим-муаллим оставался, демократичным человеком, но, в то же время, он был далек от современных направлений и его возмущали новые веяния, связанные с нахождением себя, смысла жизни и прочей, как он выражался, ерунды. Он был человеком старой закалки, верящий в ответственность перед семьей, которую нужно кормить — вот и вся правда, говорил он. Его споры с сыном были, чаще всего, в формате монолога человека, знающего жизнь- с сотней примеров и доводов, после которых ребенок уходил с понурой головой, но возвращался вновь, каждый раз, чуточку сильнее.
***
— Пап, я хочу жить один.
Сепарация взрослых детей, которые уже закрывают дверь не своей комнаты, а дверь квартиры и уходят во взрослую жизнь — это ещё одна проверка на прочность. Конечно, же, родители тревожатся за свое чадо. Но, больше всего, они переживают за себя: правильно ли научили, все ли успели рассказать и объяснить.
***
— Проходи, поешь, и домой к себе возьми.
— Угум…шпасибо — Микаил уплетал чечевичный суп, щедро выжимая в него лимон.
— Какая приятная музыка, что это?
— Это музыка для релаксации. Странно, раньше она тебе не нравилась.
— Очень даже нравится, так успокаивает. Кстати, Микуш, ты что это так похудел, а? А полуфабрикаты, которые я тебе отправляю…ты что их не ешь?
— Я перешел на вегетарианство, мам.
Зивяр-Ханум больно ударила себя по коленям.
- Я так и знала, доигрался. Вот твоя йога, вот тебе гармония-шмармония! И выключи, ты эту свою музыку. Ой, балбе-е-е-с. В нашем-то климате, да вегетарианство, ай Аллах, Всемогущий, вразуми этого дурака.
Женщина, причитая, пошла в комнату. Молодой человек не стал спорить с матерью, а лишь, улыбнувшись ей во след, продолжил есть спагетти, аккуратно отложив курицу в сторону.
***
— Папа ждёт вас внизу, поторопитесь. Проверьте все еще раз: паспорта, деньги, ваучеры.
— Да, все в порядке, мам, не переживай — старший сын Салим поцеловал Зивяр-Ханум в висок и открыл дверь. Женщина ласково обняла младшего сына Камрана, который, был несказанно рад, что впервые отправлялся со старшими братьями в путешествие, затем, она, крепко обняв Микаила, неожиданно сказала:
— Не забудь спросить у слона, где найти гармонию.
Поездка на Бали явилась сюрпризом для братьев. Зивяр-Ханум, которая всегда организовывала досуг семьи, поговорила с мужем, и они купили сыновьям тур на экзотический остров.
С того дня прошло более трёх лет, но они рады, что их Микаил, наконец-то счастлив. Остров Бали стал его домом — местом, где жизнь немного замедляется, время течёт по-другому, а сердце радуется новому дню.
***
Радостная Зивяр-Ханум сидя на диване и распаковывая новый коврик для медитации, продолжала разговор с сыном:
— Микуш, атам, пошли да мне сборник мелодий для релаксации —ну, тот, который раньше мне не нравился. Я на йогу записалась э.
— Отправляю ссылку, мам.
— А, что это у тебя рядом лежит?
— Ааа, это укулеле — гавайская гитара.
— Уку что? Приблизь ее — посмотрю- Зивяр ханум надела очки и всем лицом прильнула к экрану своего Айфона — и, как, научился играть?
В ответ Микаил установил телефон, прислонив его к рюкзаку, взял в руки инструмент, который напоминал детскую гитару и заиграл. Полилась нежная, обволакивающая, протяжная мелодия.
— Мам, что с тобой? Ты, что, плачешь?
— Да - ну, плачешь, еще чего — Зивяр-ханум вытерла глаза и, всхлипнув, тихо сказала — Мика, я так соскучилась, ты своим укулеле разбередил струны моей души, возвращайся, сынок, я очень скучаю, мы все скучаем! Камран часто видит тебя во сне — долго сдерживаемые слезы перешли в рыдания.
— Мамочка, не надо, успокойся, пожалуйста, не плачь…Я тоже очень соскучился по вам.
— Кстати, мам, я хотел тебе кое-что сказать.
Зивяр-ханум, все еще всхлипывая, настороженно посмотрела в экран.
— Я решил жениться!
— Жениться?! Ay, Allah! Çox şükür! — женщина, предвкушая всю приятную суету по подготовке к свадьбе, незамедлительно приступила к расспросам — Где познакомились? Кто она, откуда, как зовут, что за семья?
— Она из Китая, зовут Лиен. Очень добрая и красивая. Тебе она понравится.
— Вахсей! Из Китая? Китаянка, значит? Ай, Карим, ты слышал, какой сюрприз подготовил нам твой сын??
Зивяр-Ханум, швырнув телефон, вскочила с дивана, на ходу складывая обратно в сумку коврик для йоги и глазами ища свою косынку.
Микаил спокойно отложил телефон в сторону и улыбнулся. Он сидел на берегу океана и смотрел вдаль. На секунду ему показалось, что он на пляже в Бильгях. С моря дует непокорный Хазри, разнося жёлтый песок. Он с братьями весело играет на берегу. Мама накрывает скатертью складной стол, а отец, легко подхватив дымящийся самовар, зовет сыновей пить чай.
Молодой мужчина еще раз проверил время рейса и положил мобильный телефон в карман. Затем, он встал, отряхнул брюки и зашагал вперёд, слушая зов своего сердца.
