Давай поговорим о Робертито. Не в шутку, не с хихиканьем, а с тихим благоговением, с каким я говорила бы о твоих руках, улыбке, или о том, как морщишь нос, когда сердишься. Робертито не умеет лгать, выдаёт твои чувства внезапным, полным надежды движением, наполняясь неосмысленной радостью, когда касаюсь тебя. Люблю его за эту честность. Остальная часть тебя может закрываться, носить броню, которую ты выстроил для мира, но он всегда — подлинный, прекрасный, уязвимый.
Нравится, как ты смущаешься. Этот быстрый румянец, когда застаю, пока ты переодеваешься, застенчивая и в то же время дерзкая улыбка.. Двойственность — смесь гордости и уязвимости — и есть то, что по-настоящему тебя определяет. В мире ты можешь быть уверенным и сильным, но здесь, со мной, в тебе есть что-то почти комически застенчивое, мягкое, естественное. Это бесконечно трогает меня. Хочется обнять и пообещать, что буду беречь тебя целиком — не только ту часть, которую ты так легко показываешь миру. Это знание — наш секрет.
В конечном счёте, любить Робертито — любить тебя. Он неотделим от мужчины, который смеётся над моими глупыми шутками, помнит мои привычки и сжимает руку в темноте, когда снаружи бушует буря. Робертито — физическое воплощение страсти, питающей нашу общую жизнь, доказательство желания, которое удерживает нас вместе. Отрицать любовь к нему — значит отрицать полноту моей любви к тебе, стереть важную строку из поэзии наших тел.
Больше всего люблю в нём не только удовольствие, а то, как он умеет стирать мир. Когда Робертито во мне, возникает мгновение идеального, цельного соединения — оно ощущается как возвращение домой, в место, о потере которого даже не знала. Заполняет пространство — не только телесное, но и внутреннее, ту пустоту ожидания, которую способен успокоить только он. В каждом движении говорит язык чувств — просто, точно, безошибочно: я желанна, я любима. В этом нет ни усилия, ни игры — только голая, телесная правда.
Его ритм принадлежит только нам. Сложился не сразу — прошёл через ссоры и радости, усталость и болезни. Как тихое доказательство нашей связи, плоть и память всего, что в ней было. Именно в нём нахожу успокоение более глубокое, чем могла представить. Он — тайна между нашими телами, пульс, говорящий: я здесь, с тобой. В этот момент ты — сила природы, а я — земля, принимающая тебя. Когда кажется, что знаю всё, открывает новое: медленная, терпеливая нежность — в день, когда мне нужна мягкость; внезапная, резкая настойчивость — отвечающая на желание, которое сама ещё не успела назвать. Это разговор, который не заканчивается, партнёрство в танце, ведущем меня к новому пониманию себя и тебя. Благодаря этому наша близость не становится привычкой — живая, меняющаяся вместе с нами.
Но любовь не ограничивается моментами страсти. Дорожу его историей, тихим повествованием, написанным на его коже. Знаю маленький серебристый шрам от детского падения, которое ты почти не помнишь. Целовала тысячу раз этот след мальчика, которым ты был. Иногда провожу по нему кончиком пальца, когда ты спишь, ощущая глубокую нежность к этому раненому ребёнку, выросшему в мужчину, которого я люблю. Лёгкая асимметрия, едва заметный изгиб влево, вена, прочерчивающая путь по поверхности, как река на старой карте. Знаю Робертито так же, как линии на своей ладони. Есть и язык вкуса — первобытный, глубоко интимный. Не стерильность мыла, а живая, настоящая суть. Принимая Робертито в себя, ощущаю соль кожи и едва уловимый мускус желания.
И, о да, у него есть характер. Настоящий. Может быть дерзким, до смешной самоуверенности, прижимаясь ко мне с требованием, в котором настойчивость, и игра. А когда выходишь из душа, он словно съёживается и прячется. В эти секунды Робертито уже не орудие, а маленькое, беззащитное существо. Хочется защитить его, прикрыть ладонями, как раненую птицу. Эта двойственность — могучий дуб и хрупкий росток в одном — не перестаёт изумлять. Напоминает, что сила не постоянна, и даже самое мощное бывает нежным.
У нас есть свой язык мгновений и внезапных, неотложных вспышек. Нравится, как Робертито разговаривает с моим телом, даже когда мы одеты. Сидим с друзьями, смеёмся, и вдруг ловлю твой взгляд через всю комнату. И в этом коротком, напряжённом мгновении возникает призрачное ощущение — память о его прикосновении, — и всё вокруг словно исчезает. Это наша тайная беседа, нить близости, вплетённая в ткань повседневной жизни. Робертито хранит воспоминания, к которым никто больше не имеет доступа — живой архив каждого порыва, каждого шёпота в темноте, каждого обнажённого момента близости.
Когда Робертито движется внутри меня, разум полностью отключается. Исчезают списки, тревоги. Лишь ощущение. Полное, всепоглощающее. Тело раскрывается до точки, где мир перестаёт существовать. В этой отдаче нахожу странную, почти парадоксальную силу, ключ к измерению нашей любви. Остаётся только желание доверять и отпускать все защиты. Самое освобождающее, что я когда-либо знала. Это акт поклонения без стыда, благоговение перед жизнью, удовольствием и началом мужчины, ради которого готова на всё. Он — мой алтарь абсолютной преданности, а тело — священное причастие, добровольно отданное.
Люблю его имя. Робертито. Ласковое, уменьшительное — в нём близость, игра, почтение и наш немного дерзкий секрет. Произнести его — как тихо признаться. Оно как пароль, открывающий вселенную ощущений, превращая тебя в человека, принадлежащего только мне.
А что насчёт времени? Хочу увидеть, как наша жизнь отпечатается на нём так же, как на наших лицах. Робертито не всегда будет таким настойчивым, неутомимым, как сейчас, и это не утрата — превращение. Сила станет другой — спокойнее, основанной на памяти и привязанности. Он будет хранитель нашей истории. И я — та, кто будет её читать. С любовью к мужчине, с которым хочу прожить жизнь.
Робертито — якорь в хаосе. Мир может быть громким, требовательным, жестоким. Нас разрывают обязанности и роли. Но здесь, в тихом пространстве между нами, есть простая, незыблемая истина. Осязаемое доказательство того, что существует нечто настоящее. Когда шум становится невыносимым, могу коснуться его, почувствовать тяжесть под ладонью — и всё остальное исчезает. Это точка опоры, возвращающая к жизни, которую строим вместе — прикосновение за прикосновением.
В конечном счёте моя любовь к Робертито — это любовь к противоречию и целостности. Он мягкий и твёрдый. Застенчивый и смелый. Источник сильнейшего телесного чувства и глубочайшей нежности. Стыдиться говорить о нём с той же любовью, что и о твоём сердце, — значит отрицать часть тебя. Робертито — это ты. Пульс, тепло, язык, которым твоё тело говорит с моим. Я не выбираю — принимаю целиком, со всей твоей силой, нежностью и тем, что принадлежит только мне.
И если однажды меня спросят, что такое любовь — сложные слова не понадобятся. Достаточно вспомнить Робертито. Люблю тебя именно так.
