опостылевший рёв двигателя. У входа остановился тот самый мотоцикл. Настя сощурила глаза, с ненавистью посмотрев на байкершу, отобравшую у неё самого бесполезного поклонника. А вот мужики, наоборот, уставились в окно сперва с интересом, услышав двигатель, а потом переключили всё внимание на брюнетку.
Та же невозмутимо распахнула дверь и прошла внутрь. Кто-то из занимавшихся даже присвистнул.
– Вот это фигурка, – поддержал его второй. Настя же фыркнула и отвернулась. Но большие зеркала на стене отражали всё, что происходило в зале. И в них она увидела, как к брюнетке метнулся не только тренер, но и Глеб. Один из поклонников Насти. Это он оплатил ей годовой абонемент в спортклубе, да ещё и в Таиланд свозил в прошлом месяце. Сейчас же он подскочил к брюнетке.
– Ты заниматься пришла? – начал он сыпать вопросами. – Я местный, могу тебе подсказать с чего начинать. Тебя как зовут? Может, помощь нужна...
Брюнетка прислонила указательный палец к его губам.
– Тс-с-с... Спокойно, мальчики, я не по вашу душу. За вами другие придут. Мне нужен только абонемент на солярий. Его покупал Зимов Антон для Приходько Анастасии. Она им всё равно не пользуется, а ему деньги сейчас очень нужны.
Тут гантеля выпала из руки Насти. Она и сама забыла, что у неё есть такой абонемент. Ведь намного качественнее аппаратура стоит в салоне красоты, а здесь Антон когда-то дарил ей на день рождения. И сейчас у неё забирают подарок. Пусть она им и не пользуется, но это её.
Брюнетка, тем временем, собрала деньги, сунула их во внутренний карман своей куртки и направилась к выходу. Всё мужское население клуба впялилось глазами в две окружности ягодиц, которые облегали чёрные трико. И никто из них, даже тренер, не обратил внимание на грохот, обронённой Настей гантели. Сама Настя готова была разрыдаться.
С этого времени неудачи посыпались на неё со всех сторон. Пролитый в кафе напиток, испортил юбочку, порвалась и потерялась золотая цепочка на шее с кулоном, сломался каблук...
Вечером она уже готова была метать гром и молнии. А где-то вдалеке загрохотал издевательский рёв мотора. Настя сжала кулаки. Выхватив сумочку, она стала рыться в её содержимом и вскоре достала смартфон. Тот показал ей один процент зарядки, а затем логотип фирмы производителя и отключился. Настя готова была выть, как дикий зверь.
Но тут появилась подруга, которой она собиралась звонить.
– Настенька, дорогая, – чуть не упала та в обморок, увидев измятую подругу. – Что с тобой? Андре прознал, что ты с Максом встречалась?
– Да, будь они все прокляты, – уже со слезами в глазах проговорила Настя. – Все эту мужики. Эти Андре, Макс, этот неудачник... Как мне всё это надоело...
– Ты объясни толком, что случилось? – подсела рядом подруга.
– Меня ограбили.
– Как?
– Эта ведьма на своём мотоцикле стащила того неудачника, который за мной бегал.
– Так и пусть, – улыбнулась подруга. – Если ты про этого, который по кустам прячется, чтобы ловить тебя, то пусть и катится с ней.
– Теперь она ходит и забирает себе всё, что он дарил мне...
Подруга открыла рот в крайней степени ужаса, прикрыв его ладонью.
– Какая же мерзавка. Это нельзя так оставлять. Сколько он из тебя крови выпил, пока бегал за тобой. Пусть доплачивает. А он, значит, только забирает всё себе.
– Ты же знаешь, где он живёт? – Настя вцепилась в руку подруге с огнём в глазах. Та немного опешила от такого.
– Знаю... – неуверенно протянула она. – Это кажется на Бийской. Погоди... Да, точно. Я попёрлась к Юрику на днюху. А через пару дворов от него и живёт этот алигофрен.
– Точный адрес можешь назвать?
– Думаешь, они у него? – усмехнулась девушка. – У этого неудачника завалить кого-нибудь шансов никаких.
– Она сегодня у него ночевала.
Подруга опять изменилась в лице, сквасив больший ужас.
– Этого оставлять так нельзя.
Солнце уже село, когда машина такси, наконец-то, остановилась у нужного дома. Найти его, действительно, оказалось не такой простой задачей. Таксист затребовал двойную цену за круги по посёлку, где дороги отсутствовали, как класс. Настя спорить не стала. У неё внутри кипел вулкан страстей, который она собиралась выплеснуть, и какой-то там узбек за баранкой «Волги» не мог встать у неё на пути.
Но только она вышла из машины, как угодила в лужу. Конечно, на поселковой улице, где нет освещения, такое не увидишь сразу. Таксист же сразу вдавил педаль газа, как только Настя захлопнула за собой дверь. Брызги из-под колёс легли на новенькую юбочку. К счастью, тут отсутствие освещения пошло на пользу, скрасив последствие катастрофы.
Нужный дом теперь найти не представлялось сложным. Даже без света корпус огромного мотоцикла бросался в глаза. Настя, готовая выть, рвать и метать, твёрдым шагом направилась к калитке, которая её остановила. Девушка понятия не имела, как она открывается. Потому стала тормошить её и дёргать со всей силой.
– Будь ты проклят... – шипела она, а по щекам катились слёзы бессилия. На её старания горе-медвежатника ответили все собаки улицы, похоронив умиротворение ночной идиллии посёлка.
Тем не менее, попытки возымели своё. Калитка сдалась под напором Насти и распахнулась. Настя зашагала к крыльцу по деревянному настилу. Одна из досок немного приподнималась углом. Об этот угол она запнулась, с матом полетев вперёд. Подставив руки, она упёрлась ладонями в ступени крыльца, зато устояла на ногах.
Дверь оказалась не заперта. Настя распахнула её, прошла веранду и оказалась на кухне, где мерно потрескивала дровами большая печь. Из соседней комнаты слышались стоны. Настя рванула туда.
Двери не было. Дверной проём закрывала штора. Она распахнула её и замерла.
Антон лежал на кровати, наглаживая тело брюнетки. Та сидела на нём в позе наездницы, сжимая пальцы на грудях.
– Сволочи, – выдохнула Настя, обмякнув всем телом. Внутри неё что-то оборвалось, одновременно заставив силы покинуть тело. Она облокотилась на дверной косяк. – Я с ума схожу... А вы тут трахаетесь.
– А сколько раз Антоша также сходил с ума, пока ты вертела ж..пой перед своими ёб..рями? – невозмутимо спросила брюнетка, продолжая мерно приподниматься и опускаться на молодом человеке, который даже внимания на не обращал на Настю. В ответ сама Настя стала задыхаться от возмущения. Сама постановка вопроса была провокационной и совершенно не уместной.
– Скотина... – прошипела она и ринулась на брюнетку, намереваясь вцепиться ей в волосы и расцарапать рожу.
Однако, Карина предвидела не только это, но даже то, где именно окажется её рука. Она ловка извернулась, схватила запястье Насти и вывернула ей руку. Настя упала телом на Антона. Карина же второй рукой схватила её за волосы и приподняла её голову над Антоном.
– Антош, дорогой, там, рядом с тобой кляп где-то был. Заткни ей рот.
Настя выла и рыдала. Боль, бессилие, испорченный маникюр и мокрые ноги выворачивали её. Но больше всего самым постыдным оказало то, что она теряла всё это из-за какой-то шальной бабы, свалившейся на её голову на грязном и вонючем мотоцикле.
Шарик кляпа воткнулся ей в рот, а его ремешок застегнулся у неё на затылке. Затем кожаные браслеты наручников, сковали её запястья. Карина ещё сильнее рванула её за волосы вверх, заставив встать на ноги. Она осмотрела покрасневшее лицо бывшей куколки и просто отбросила её. Настя мешком повалилась на пол и стала извиваться, подобно змее. Но встать на ноги, с фиксированными за спиной руками, не могла.
– Зачем ты так сделала? – спросил Антон. Карина продолжила приподниматься на нём, постанывая.
– Затем, что она тоже подойдёт нам, – она нагнулась корпусом, грудями надавив на грудь молодого человека и провела ладонями по его щекам. – Ты же умный мальчик. Многое знаешь. Твой ум послужит нам, как настоящий мозг. Нам надо взломать одну игру, «Джуманджи» называется. Но там нужны красивые девушки, такие, как я. Только я не собираюсь быть расходным материалом. Потому я злила твою подругу весь день. Забудь про неё. Ты её больше не увидишь, а вот красивых женщин, которые всегда будут тебе рады в «Городских амазонках» хватает с лихвой.
Антон провёл ладонями по её голове, а Карина склонилась к самому его уху и прошептала:
– Хочешь, я повторю минет?..
Мачеха
Прозрачный капрон тихо тянулся по нежной, бархатной коже. Чулки мягко обтягивали ногу, поднимаясь по бедру. Складки постепенно разглаживались, прилегая плотнее. Ещё секунда и пальцы осторожно расправили кружевную кайму. Евгения поднялась с кровати и осмотрела свои ноги в плотных, чёрных чулках. Бросив взгляд в зеркало, она ухмыльнулась. Такую красотку захочет получить любой. Блеснув камнем браслета, она провела ладонями по бедру, немного пригнувшись вперёд, затем поднялась к животу, попутно прикоснувшись к волоскам интим-причёски и скользнули к грудям. Два сочных шара с тёмными кругляшами сосков на вершинах приятно легли в ладони.
Чёрные волосы извивались волнами, падая на спину. Тридцать лет прекрасный возраст, чтобы получать своё в обмен на красоту. И она прекрасно знала ей цену.
В зеркале взгляд невольно скользнул по стене напротив и приоткрытой двери. Улыбка стала ещё шире. В прорехе между дверью и косяком виднелось лицо молодого человека. Глаза прищурились. Она знала, что он подсматривает. И даже видела, как дрожит его тело, не только от желания и ненависти, но и от движений. Рука у него точно сейчас в трико.
Дима следил за женщиной, стараясь не выдавать своего присутствия. Его распирало изнутри. Особенно когда она переодевалась. Эта тётка сводила его с ума с самого своего появления в доме. Отец знал толк в женщинах, выбирая посочнее.
Вдруг комнату разорвал рингтон. Евгения машинально повернула голову на звук, и Дима отпрянул от двери. Сматерившись шёпотом, он подскочил к своему рюкзаку и стал перебирать его содержимое, ища так не вовремя заигравший гаджет. Наконец, прибор был найден, и мелодия перестала давить на нервы.
– Да? – недовольным тоном спросил Дима в трубку. – Чё надо?
– Димон. Занят? – послышался голос друга.
– Уже нет, – всплеснул тот свободной рукой. – Чё хотел?
– Уговор в силе?
Дима тяжело вздохнул, бросив взгляд на часы, стоявшие на полке шкафа.
– Ещё же полутора часа. Раньше позвонить не мог?
– Я и так заранее спрашиваю, пока ты не передумал.
– Это был сарказм, – вздохнул Дима. – Я всё помню. В два часа у универа.
С раздражением он отключил вызов и обернулся. Евгения стояла в дверях, укутавшись в халат, из-под которого выходили ноги в чёрных чулках.
– Куда-то собрался? – спросила она невозмутимо.
– Да, с друзьями погулять хотел. А что?
– Да, ничего. Просто к ужину не опаздывай. И твой отец просил, чтобы ты встретил его. Если ты не забыл.
– Всё я помню, – отмахнулся Дима. – И для тебя он Пётр Васильевич, а не «твой отец».
– Дим, ты же взрослый мальчик. Тебе уже двадцать лет.
– Двадцать один, вообще-то.
– Тем более. А ты всё никак не можешь понять, что и Петру надо иметь свою личную жизнь. Я не знаю, что у вас случилось с вашей матерью. Но она уже давно не живёт с вами. И тебе этот факт надо просто принять.
– Тебя я принять не могу, – буркнул Дима и схватил рюкзак. – Ты только за этот год вторая.
Он выскочил в прихожую и покинул квартиру, хлопнув дверью. Евгения с лёгкой насмешкой проводила его взглядом.
