На опушке леса, у черты болот хлясских (где путники наши и в первый, и во второй раз, из лесу выйдя, стояли), под небом, густо звёздами усеянным и отчего-то багряными сполохами вспыхивающим, появились трое на конях: Танакам, Шип и Колун. Появились и замерли, словно на краю картины бескрайней оказались, иль в завершении сказа долгого, иль в конце дороги длинной, дальше которого либо вовсе пути нет, либо неизвестность полная.
- И что делать-то теперь, Моанак?.. Куда поедем?.. – тихо и осторожно, точно боясь кого-то или что-то в тиши мёртвой разбудить, Колун спрашивает.
Танакам не отвечает.
- Может, зря мы за ними увязались… Что за вспышки там, в небе? Откуда они? – Шип спокойно во весь голос говорит, разглядеть что-то вдалеке пытаясь.
- Огонь как будто полыхает… - Колун, слюну сглатывая, молвит. – Огромное, должно быть, пламя…
Тут Шип куда-то в сторону поглядел и говорит:
- И впрямь огонь… да не тот, не огромный. Обычный костерок вон там, возле леса, трепыхается. А подле него сидит кто-то…
- Уж точно не костерок создаёт вспышки эти, там что-то другое… что-то необычное… - Колун сам себе под нос говорит, следуя за Танакамом и Шипом. – Но костерок – это уже хотя бы что-то…
- Любопытно, братец, а?! Завораживает! – Шип к нему оборачивается.
Приблизились к костру они и диву даются. Только к удивлению чувство вражды примешивается.
- Вот те на… знакомые люди! – молвит Шип, глазами сверкая, и большие ровные зубы в ухмылке обнажает.
- Это ж тот самый, как его… - Колун подхватывает.
- Сиццон, - подсказывает Шип. – Тот, что тогда игру нам поломал. Вот так встреча!
Но Сиццон даже не взглянул в их сторону. Только знак им подал, что молчать надобно.
Колун напрягся, пуще прежнего по сторонам глазеть стал, а Шип, напротив, осклабился. Танакам всё так же как крепость неприступная выглядел.
- Не настал ли час поквитаться, Моанак? – Шип произносит и вперёд наклоняется, чтобы Сиццона лучше видеть. – Нутром чую: настал…
- Не забывай, что мы не шайка злодеев, - заговорил Танакам. – Не для того путь долгий проделали, чтобы на малое дело размениваться. – И потом… ты знаешь, куда дальше идти? Нет. А он наверняка знает.
- И охотно расскажет нам, иначе… Где остальные? – Шип к Сиццону обращается.
Тот молчит, на огонь глядя, и снова знак «держать рот на замке» подаёт.
- Вот честно, Моанак, поперёк горла он стоит. Чую: снова на пути у нас окажется, как тогда. Мы уже речь об этом вели. Такой шанс выпал от язвы избавиться - нельзя этот шанс упускать! – Шип говорит.
А Колун осторожно, как будто побаиваясь Сиццона, добавляет:
- Только ответит на парочку вопросов сперва…
Прищуривается Танакам, к мнению подельников своих приценивается. Ответа не даёт, но в этот раз молчание его руки им развязывает.
Хотели было Шип с Колуном с коней соскочить, да Сиццон остановил их:
- Убьёте меня, некому будет за стаей приглядывать!
- О чём это ты? – Шип у него спрашивает. – За какой ещё стаей?..
- За стадом, верно?.. И где же тут какое стадо?.. Тут только он и конь его. Похоже, просто время выиграть пытается… - Колун молвит, слюну сглатывая.
- За той, что прямо сейчас над головами вашими носится, - Сиццон на это им отвечает.
И вправду: меж землёю и небом стая волчья носилась. Волки друг с другом играли: то к земле ближе, то к небу, - покрывало звёздное с последнего стягивая, за собою таская его и в него заворачиваясь.
- Вот уж где невидальщина! Чертовщина, ей-богу!
И, произнеся это, Шип с коня чуть не слетел. Теперь и его страх прошиб.
- Сразу чувство-то у меня возникло, что вместе с лесом закончилось для нас всё, о чём понятие мы имели, в один миг закончилось… - протараторил Колун, холодный пот по физиономии растирая.
Но Шип отступать не собирался:
- Не беси меня, братец! Порой и страху в глаза заглядывать приходится!
Сказав, взглядом на Сиццона сверкнул.
- Вот, бывало, заглянешь ему в глаза, а его-то уже и нет, страху-то… Понимаешь, о чём я? Вспомни лучше, через что мы только ни проходили!
- Ты… - обращается он после к путнику нашему. – Не надейся, что с пути нас собьёшь!
Но Сиццон говорить не стал больше. Вместо этого издал свист – громкий и протяжный, - на который стая небесная тотчас же отреагировала. Из-под покрывала звёздного ринулись волки вниз, в зверей обычных превращаясь.
Хотели было Шип с Колуном коням шпоры дать, да Танакам видом своим невозмутимым их остановил.
- Стоим на месте и не двигаемся! – приказал он.
- Ты решил смерть принять, Моанак?! – обречённо воскликнул Колун.
А его приятель Шип на Сиццона бросился со словами:
- Заберу тебя с собою, дружок, коль не повернёшь их!
Удивительным образом Сиццон, который сидел всё ещё, от удара Шипа и от него самого уклониться успел (и тот, равновесие потеряв, в костёр едва не угодил), а в следующий миг саблю из ножен извлёк. Оскалился в свой черёд великан, во весь рост выпрямился. Освещаемый сполохами костра ещё более устрашающе выглядел он.
- Тебя-то, малыш, я вместе с сабелькой проглочу!
- Я сказал: не двигаться! – присмирил Танакам Шипа.
Все трое застыли, когда стая волчья к ним приблизилась. Взяли волки их в окружение, рычат, лают, всю округу оглушая. А те перед ними – точно истуканы (Колун разве что глаза закрыл, потом покрывается и колотится весь). Коням хоть бы что: не видят и не слышат, стало быть, того, что происходит. Но ежели и иллюзия всё это, то что от этого меняется? Волки свирепеют только. Вот уже челюсти их над местом живым смыкаются… И тут Шип не выдерживает – отбиваться от волков, словно от роя пчелиного, принимается. Вот-вот, кажется, пропадёт великан, ещё миг - и загрызут его! Но чудо происходит: ни с того ни с сего врассыпную волки бросаются, как ежели б разом интерес к добыче потеряли.
- Я говорил! – произносит Танакам, неизменно в себе уверенный. – Я же вам говорил!
- У меня нервы сдали, и то они меня не тронули. Нет, тут секрет в чём-то другом, Моанак! – тяжело дыша, Шип ему возражает. И слова его в преддверии нового ужаса звучат…
Вдалеке другая стая показалась. На этот раз волки по земле бежали, по болотам хлясским то бишь, и все как один рыжего цвета были. Бегут, силой неведомой гонимые, землю содрогая и собой застилая её, а за ними пламя огненное растёт: до небес из болот поднимается и во весь горизонт ширится, сплошною стеной меж землёю и небом становясь.
- За мной! – подаёт команду Танакам, в чьих глазах тоже как будто пламя вспыхивает, и в болота, стае навстречу, коня своего направляет.
- Что задумал ты, Моанак?! – Шип вдогонку ему кричит и, не дожидаясь ответа, тоже с места срывается.
- Вот что за пламя адское там горело, будь оно неладно! – глаза тараща, Колун самому себе молвит и устремляется вслед за ними. Что ещё делать остаётся?!
Сиццон после внезапного их отбытия, как ни в чём не бывало, снова перед костром уселся, который поугас за это время; угли пошевелил, хвороста подбросил. Огонь занялся по новой. Оглядел после того наш путник болота во всю ширь - да никого на них не увидал: ни преследователей, ни коней их, ни стаи волчьей. Вздохнув, саблю в ножны обратно сунул и на прежнее место положил.
