- То самое место… где – по рассказам вашим – мы встретились. Понять бы только, что всё это означает?.. – Анисион говорит, разглядывая горы, с небес к земле сквозь пелену восходящие, вершины которых обрезаны как будто, в жерла превращены дымящие.
- Что это дымится?.. – задаётся вопросом Крэгволот, глядя на то, как ужасающего вида конструкция, посреди пустого поля возведённая, на мельницу огромную похожая (только вместо лопастей в середине её диск блестящий, словно солнце малое, - кудрявая корона которого в виде ног и рук человечьих), чёрный дым в себя через множество отверстий вращающихся втягивает и в белый туман преобразует, что над землёю стелется, горизонты пряча. – Не могут горы из небес расти. А раз не горы это, то не вулканы дымят, а что другое…
- По мне, так, скорее, коконы они напоминают, - Аманда с тревогой произносит.
- Да уж точно не зубья… хотя и похоже немного, - Анисион слова другой Аманды вспоминает.
- «Сосуды» - на ум слово идёт, - Джо говорит. – Вроде простор бескрайний, - продолжает он к ощущениям своим прислушиваться, - а как будто в стенах находимся... и тишь мёртвая.
- Судя по тому, как голоса наши звучат, так оно и есть. Здесь мир огромным только кажется, а на деле он мал, - Крэгволот мысль его продолжает, удивляясь тому, как легко к необычному умозаключению прийти можно.
- Всё верно, не простой это дым, - отвечает Аманда, глядя на четыре гигантских валуна, с четырёх сторон «мельницу» ограждающих. Основание каждого из них светится и началом дороги, подобной лучу солнечному, является.
- Коли через болота мы попали сюда, то, возможно, эти коконы либо сосуды связывают наш мир с этим… - Крэгволот говорит, на небо взгляд поднимая, но не видя его за пеленой.
- Выглядит всё так, будто место это энергией нашего мира питается, - продолжает Аманда.
- И чем таким может питаться оно? – Анисион спрашивает.
Вопрос его на время без ответа остаётся…
Трогают коней путники, а те идти никуда не хотят. Берёт в руки гитару Джо, по струнам проводит – звука не слыхать.
- Так я и думал, - Крэгволот, заметив это, говорит. – Верно, в проклятом месте мы находимся (и не иначе как в сердцевине его), на обратной стороне болот хлясских!
- Вперёд, родимый! – к коню своему после обращается он. – Всё равно ведь идти надобно.
Нехотя, но пошёл Кануко, конь Крэгволота. Смирно последовала за ним Буланка Джо. Заржала, но с места двинулась Белая, лошадь Аманды. Встала на дыбы Ори, лошадь Анисиона, да чуть на телегу не упала, но затем с места рванула так, что Анисион едва на облучке удержался.
Направились путники туда, куда изначально глаза глядели, куда ни одна из четырёх дорог не вела.
- Похоже, верно идём! – Крэгволот говорит, воодушевлённый тем, что туман впереди рассеивается (в то время как открывающийся горизонт красным и чёрным цветами переливается).
Но и на полсотни саженей не отъехали они от того места, где «мельница» стояла. Ожила земля под ними: задрожала и стеною от горизонта зловещего подниматься начала, небо опрокидывая. Одновременно голос раздался, раскаты грома далёкие напоминающий. Аманде знаком был этот голос, хоть и звучал он иначе, чем тогда, когда к ней одной обращался.
- Вперёд дороги нет! Пока не соединено, что разорвано, вперёд дороги нет!
- Кто ты? – спрашивает у него Аманда.
- Ты уже задавала этот вопрос. Но теперь отвечу по-другому: порождение боли земной и проклятия человеческого.
- Что тебе нужно от нас? – спрашивает Аманда.
- Немногого. Вам больше нужно от меня. Но прийти ко мне просто так нельзя – с дарами только, - отвечает голос.
Отходят путники назад – земля успокаивается сразу, равновесие обретает. В пустошь окружающую тишина мёртвая возвращается.
- Он больше ничего не собирается нам сказать?! – вопрошает Анисион, в себя приходя от ужаса. – Порождение боли земной и проклятия человеческого – это о чём?! Что разорвано?! Каких даров он ждёт от нас?!
- Кажется, он говорит о проклятии Галаметы – и говорит о нём как о проклятии всего человечества, зная что-то, чего не знаем мы... – Аманда отвечает.
- Это Чернобог, - молвит Джо, неизвестно, какой смысл в это слово вкладывая. – Не спрашивайте, откуда мне это ведомо.
- И он тот, кто правит этим миром, – Аманда продолжает. – Здесь четыре пути… и нас четверо. Видно, разделиться нам придётся. Каждому из нас нужно что-то найти…
Рассматривая и обходя один из валунов, путники картины гравированные на нём и на других валунах замечают. Аршинах в двадцати от земли они начинаются, а где заканчиваются, – не видать. На всех картинах люди. На одной стоят они у края пропасти и как один в небо глядят и руки к небу воздевают – будто бы в мольбе о помощи. На другой, на валуне напротив, они идут, как один в землю глядя, а над ними небеса угрожающе разверзнуты, молнии мечут. На третьей – на райском острове живут, богатством природы одарены, но как один в унынии пребывают. На четвёртой –толпа грозная, палками вооружённая, навстречу толпе веселящейся, играющей и танцующей идёт, и треснута под ними земля, и разверзнуты небеса над ними, и люди призрачные посередине стоят, одни головы понуро опустив, другие – в сторону глядя.
- Что означают все эти картины? – опережает всех с вопросом Анисион, но, не дожидаясь ответа, сам отвечать начинает: - На первой не иначе страдание изображено…
- Похоже, что так, - Аманда говорит. – Тогда на второй, всего вероятнее, боль.
- На третьей – уныние, - продолжает Джо.
- Ну а на четвёртой, и дураку ясно, – вражда, – заключает Крэгволот.
- Эта картина мне знакома, хотя в толк не возьму, где я мог её видеть… - Анисион задумчиво молвит.
- Вот и ответ на твой вопрос, Анис… и на твой, Крэг, – Аманда говорит. - Вот, что это за дым над нами, вернее, дымы. Вот, чем питается этот мир!
- Либо уже напитался – достаточно для того, чтобы на поверхность подняться, - Джо добавляет.
- Похоже, что так, - соглашается с ним Аманда и тревогу тем самым выражает.
- Нельзя медлить. Раз каждому из нас по одному из этих путей идти предстоит, я пойду по тому, на котором страдания подстерегают, - говорит Крэгволот и прямо сейчас намерение своё осуществить готов.
- Тогда я – по тому, на котором боль, – говорит Анисион.
Крэгволот взгляд на него бросает, в коем сожаление читается – по поводу того, что страдание и боль разделены, что не может он один пройти через то и другое.
- Думаю, мы не совсем верно понимаем, - останавливает их Аманда. – Страдания, боль, уныние, вражда… всё как раз наоборот: ничего из этого на пути не будет.
- А что тогда будет? – спрашивает Анисион.
- Не знаю, – Аманда отвечает. – Но что было в тех наших воспоминаниях?.. Я говорю «в наших» потому, что не хочу отделять ту Аманду от себя. Она – это я. Мне стало ясно это в тот момент, когда увидела рядом с нею Дружка и Митрофана.
- В тех воспоминаниях я плыл… - говорит Крэгволот. – Плыл бесконечно долго – словно из ниоткуда в никуда… не чувствуя, что где-то на свете есть для меня место.
- Я видела землю – всю в цветах… - вспоминает Аманда.
- И какую же подсказку нам это даёт? – спрашивает Анисион.
Аманда молчит – думает, ожерелье перебирая. А Джо, почесав затылок, молвит:
- Пожалуй, Крэг, ты пришёл с той стороны, - указывает он на дорогу, от валуна с изображением людей на райском острове ведущую. – А ты, Аманда, - с той, - указывает он на смежный валун, на котором люди к земле взглядом прикованные изображены.
- Это почему же, старче? – Крэгволот у него спрашивает.
- Остров водой окружён, - отвечает Джо.
- Всё правильно! – Аманду осеняет. – На самом деле, всё просто… Эти рисунки о четырёх стихиях говорят. Вода… Земля… на том пути – Воздух, - указывает она на валун с изображением людей, у края пропасти стоящих, - а на том – Огонь, - указывает она на смежный с ним валун, на котором толпы, друг другу навстречу идущие, изображены.
- Огонь вражду разжигает. Вода погружает в уныние. Земля боль причиняет. А небо, сиречь Воздух, – страдания… - молвит Анисион, словно текст высеченный на камне читает.
- Вот теперь сходится. - Аманда друзей взглядом обводит. – Надобно только определить, кому в какую сторону идти.
- Я плыл по Воде, хотя мне ближе Огонь, - говорит на это Крэгволот.
- Я шла по Земле, хотя мне ближе Воздух, - отвечает себе Аманда.
- Кажется, я был там, где Огонь… хотя мне близок и Воздух, - говорит Анисион.
А Джо к лошади своей подходит, гладит её, после на телегу взбирается… И Буланка сама с места трогается.
- Встретимся скоро! – старый музыкант напоследок друзьям говорит и, не выбирая пути, к Огню путь держит.
- Встретимся, старче, а то как же! – Крэгволот бодро ему отвечает. После чего Аманду обнимает и целует: - До скорой встречи, любимая!
И тоже сам трогается Кануко: разворачивается и в сторону Воды идёт.
- Вот так диво! Наши лошади лучше нас знают! И жребий бросать не нужно! – задорно восклицает Анисион и дальше к Ори обращается: – Давай, милая, вези! Ты всё знаешь… Помоги мне найти то, без чего нет нам пути вперёд.
Оставшись в одиночестве (возле «мельницы» загадочной, бесконечно дымы чёрные в себя всасывающей и в белый туман преобразующей их; среди валунов, в небо гравюрами своими уходящих; на земле чёрной, бесплодной как будто; под небом давящим, где-нигде пеленою затянутым), замерла Аманда: голос тот самый слушает. Не громко – тихо на сей раз звучит он (снаружи ли, внутри ли?) и не вблизи, а вдалеке, - что можно и не расслышать.
- Не сомневался в выборе вашем. Каждый из вас знает, о чём сердце думает. И знает то же, что и я: как человечество разделить, чтобы одни другим беды не доставляли. В Небо зрящим – одна дорога; Земле служащим – другая; по Водам странствующим – течение мерное; через Огонь творящим – горение яркое. Каждый из вас найдёт свой дом и обо всём ином забудет. А для тебя и возлюбленного твоего, как и говорил, особое место я приготовил. Ступай, Аманда, по земле своей, и Земля осветится тобою… ступай.
Трогается лошадь её белая, команды не дожидаясь, и вскоре в тумане – таком же, как она, белом – исчезает.
