16.
1 декабря 1990 г. Москва
Декабрь начался, а в Москве снегом и не пахнет. Деревья еще листья не сбросили, кое-где еще совсем зеленые висят. Сплошные проблемы. Во всем проблемы. Со страной черте что творится. Горбачев чего-то мямлит ежедневно по ТВ, а ему за то, что начал разваливать страну, нобелевскую премию… Что и требовало доказать в наших взаимоотношениях с Западом.
«Есть такая буква… правильно. Теперь все слово. Минута пошла. Ну, правильно – черемша. Кухонный комбайн ваш…». Листьев хитро поблескивает очками…
Звонок в дверь. Как сидел возле телевизора с чашкой кофе, так с чашкой и пошел. В «глазок» даже не глянул – так может звонить только Полина.
- Здравствуй моя хорошая. Как леталось?
Полина вошла усталая, скинула форменную шинельку, тут же в прихожей села на стульчик, попыталась сапоги стянуть. Сил никаких не осталось.
- Устала как последняя сволочь. За сутки четыре рейса с челноками в Турцию. Сейчас, пока до дома везли, спала как убитая. Еле добудились. Летчики-налетчики могли и изнасиловать в дороге – ничего бы не почувствовала.
- Давай сюда свои «шузы», помогу снять.
Чашку на телефонную тумбочку пристроил, встал на колени перед Полиной. Пока Глеб снимал сапоги, Полина головой легла на его плечо.
- Глебушка, родной, я весь день думала, думала. Как же мы теперь жить будем?
- Сейчас я тебя отнесу в спальню, раздену, уложу, накормлю с ложечки, а потом наши проблемы решать будем. А еще лучше завтра утром. Надеюсь, у тебя завтра полетов нет?
- Нет… то есть да. Но до пяти вечера дома. Нинка уволилась, за нового русского выскочила. Работать некому.
- Черт. И я уже устал у тебя на шее сидеть…
- Тсссс… молчи. Тащи меня скорей. Аккуратней неси, не мешок с цементом.
- Да мешок с цементом полегче был.
- Вот именно, был.
- Не сыпь мне соль на раны.
- Сам начал…
- Нет, это ты… про цемент.
- Все, хватит. Что у нас есть, есть?
- Макароны по-флотски. Мигом разогрею.
- Нет, подожди. Потом. Я сама встану. Поцелуй меня.
- Только на это и остался способен…
- Зато как…
Ужинали на кухне. Молча. По маленькому телевизору смотрели на РТР «Новости». Потом Попов с Собчаком схлестнулись – цирк. Выключили эту «гляделку», пошли в спальню, там «ящик» побольше. Не прошло и пяти минут, как Полина уже засопела, а Глеб сидел в кресле, курил и тупо глядел на экран, пока на нем не остался только циферблат с прыгающими стрелками. Только взялся за пульт.
- Подожди, не выключай. Это я. Провожу так сказать интерактивную передачу. В самом прямом эфире. Как тебе моя роль телеведущего ночной программы?
- Сойдет. Грим плохо наложили, одна сторона лица розовая, другая серая.
- Это не грим. Эй, осветители… мать вашу… восьмой ПР поправьте. Так лучше?
- Гораздо.
- Вот и ладно. Твоя мадам дрыхнет?
- Давно.
- Тогда поболтаем без афициоза. Эй, в студии все свободны. Валите все в курилку… мне тет-а-тет нужно перетереть… вторую камеру оставьте включенной, я на диван перейду.
- Лихо у тебя это получается…
- Стараемся. Надо бы тебя сюда привести на экскурсию. Здесь так круто все. Могли бы вместе…
- Не нужно.
- Так в чем проблемы?
- Будто сам не знаешь?
- Ей 31, а тебе 138 на 22. Я правильно посчитал?
- Правильно.
- Ты восемнадцать лет назад мог это просчитать? Когда «удочерял»? Мог. Тогда это только твои проблемы. Единственный выход – «я от бабушки ушел, я от дедушки ушел»… Только, как же ушел, когда без рук, без ног? Мордой по грязи… шутка. А если серьезно, то мой тебе совет - «к тетке, в глушь, в Саратов» - линять пора. Ты от моего лексикона не морщись, сам так свистеть наблатыкался, такие ляпы иногда выдаешь, что весь девятнадцатый век за тебя краснеет. А у нас на ТВ теперь цензуры нет, мы еще и не так могем. «Как говорится, как вы сами понимаете, процесс пошел и это главное. Вот».
- Глеб, ты чего не спишь? Который час?
- Третий.
- Что смотришь?
- И самые последние новости из Стокгольма. Нобелевский комитет присудил еще одну «заштатную» премию за развитие словесности и, главное, за ее содержательность, первому президенту СССР, господину-товарищу Горбачеву. С чем мы его и поздравляем. На этом передача наша заканчивается. Я прощаюсь с вами. Спокойной ночи… если получится.
«Шутник хренов».
- Что это было?
- Так, ерунда какая-то.
Глеб выключил телевизор и нырнул под одеяло.
- Ты такой холодный.
- «Как айсберг в океане»… все, спим.
- Бай…
Глеб еще долго лежал с открытыми глазами, наблюдая, как по потолку изредка плывут световые узорные пятна от редких машин.
Ночью пошел снег.
Утром Глеб проснулся от ощущения какой-то новизны. Еще лежа увидел на переплете окна снег. Вскочил, в одних трусах, босиком, выскочил на балкон, с поручней набрал большой комок чистого, пушистого снега и вернулся в комнату.
Откинул одеяло и стал маленькими порциями сыпать снег Полине на грудь.
- Ты, садист! Холодно же! – завопила она, проснувшись. – Убери немедленно эту гадость, дай одеяло и немедленно завтрак в постель.
- Будет исполнено, моя госпожа.
И уже за завтраком.
- Глеб, мне во сне приснился план Б.
- Не все же Менделееву делать открытия во сне. Так. Напомни, какой же у нас был план А?
- Ничего не делать.
- А план Б?
- Помнишь, ты говорил, что у тебя за бугром есть деньги…
- Да, и очень большие.
- Нужно много.
- Есть много… предположительно с процентами за шестьдесят лет… миллионов двадцать, я думаю.
- Ух, ты! Гринов?
- Ну, не деревянных же. Гринов, баксов, капусты… твердой валюты. Зачем?
- Я недавно, в твое отсутствие наткнулась на книги, которые ты теперь лопатишь.
- Да, меня сейчас интересует литература по генетике, евгенике, клонированию и проч…
- Так вот. Мне приснилось, что мы вкладываем деньги в такую науку, которая разрешит нашу проблему.
- Пока создадут бином человека, пока обнаружат в нем ген, отвечающий за старение и… наоборот, если такой есть, пройдет еще лет пятьдесят, меня к этому времени уже не будет в природе. Даже косточек не останется. Ни одной клетки, чтобы клонировать. Это все из области фантастики пока.
- Ты сам из области фантастики. Давай смотреть более оптимистично на вещи.
- Давай смотреть реалистично. А реализм сегодняшнего дня говорит, что пора делать рокировку.
- То есть?
- Даже если я отпущу бороду до пояса и буду ее отбеливать, то и тогда я уже не гожусь тебе в отцы, да и в мужья тоже… в скором времени.
- Ну, в любовники пока, очень даже…
- Не перебивай.
- Вся во внимании.
- Предложение такое. Я должен исчезнуть… лет, скажем, на пять. Потом я объявляюсь, и ты меня усыновляешь.
- Ни фига себе планчик!
[font=PTSerif,
