световых лет.
Вне паутин предсказуемость событий нулевая из-за отсутствия действия законов физики. Что происходит в воронках - неизвестно, но там свои законы, не похожие на (наверное) существующие физические.
Уровень 7. Галереи со спиральными мостами.
Паутины уровня 6 сплетены в слои. Они создают подобия серебристых - с синим отливом и светящимися фиолетовыми гроздьями из такого состава сфер - стен сложных трёхмерных коридоров, образующих уже тёмно-синие с серым и фиолетовым туманом между всеми этими структурами стены-лабиринты. Уже эти стены служат конструктивным элементом для гигантских структур типа бесчисленных спиральных мостов-тоннелей с ветвлением всех видов с вложенными лабиринтами.
Толщина такого «слоя» равна Седьмому Рыбьему числу с процентами световых лет, а «стены» - в 1,6 числа Райо раз больше. Длины «мостов» и «галерей» в Седьмое Рыбье число раз больше толщины самой толстой «стены».
Уровень 8. Ёлочки без верха и низа.
«Мосты» и «галереи» образуют окутанную голубоватым с синими жилками туманом сферу, и много таких сфер - в ещё большей такого же вида, но темнее и со спиральными узорами-решёткой. Большие сферы савязаны в очень слодные структуры между собой синими длинными нитями в тёмную «жилку» и образуют нечто вроде ветвей огромной голубовато-серой ёлки без верха и низа с тёмными нитями в центре «веток».
Диаметр одной такой «ёлочки» около Utter Oblivion световых лет.
Уровень 9. Многослойные лабиринты из сфер.
«Ёлочки» уровня 8 сплетены в трёхмерные фиолетово-чёрные решётки всех форм, а они образуют огромные многослойные тёмные сферы с хаотично расположенными коридорами того же состава.
Диаметр одной такой среднего размера сферы около LNGN световых лет, а длина коридора около Utter Oblivion световых лет. Но это средние величины: различия в общих размерах у самих сфер и коридоров часто идут в масштабах Седьмого Рыбьего числа.
Уровень 10. Бесконечная фиолетовая синева.
Все сферы уровня 9 образуют нечто вроде трёхмерных полых узоров всех видов, расстояние между ними в фиолетовом с лёгким серым и тёмно-серым пространстве так велико, что каждый узор не виден без приближения к нему. Всё покрыто лёгкой голубовато-прозрачной дымкой.
Также тёмные аналоги ветвистых структур типа деревьев с самыми мелкими «ветвями» длиной больше LNGN в той же степени, в которой само LNGN больше единицы. Взаимодействия в них совсем иные, чем где-то ещё, как и законы бытия. Вне узоров, в «бездне» - тоже.
Этот уровень принципиально отличается от прочих тем, что он бесконечен, всё мироздание занято уже им. Вне его и выше (выше - это пока, все эти уровни созданы искусственно, побочно или преднамеренно) уже ничего нет.
Что ж, исследовать эти уровни займет куда больше LNGN земных лет, так что наслаждайтесь реальными, неограниченными ничем размерами бытия!
Стабильная аномалия
Звонок в дверь раздался в одиннадцать вечера. Длинный, натужный, будто кто-то облокотился на кнопку всем телом. Антон, уткнувшийся в монитор, вздрогнул и пошел открывать, думая о соседях-алкоголиках.
На площадке стояло необычное существо.
Оно было размером с крупную лошадь. Белоснежная, с перламутровым отливом шерсть, спутанная и местами темная от грязи. Грива, похожая на ниспадающий водопад, слиплась в колтуны. И рог. Заостренный, витой, как раковина моллюска, мерцающий в свете тусклой лампочки бледным серебром. Из-под ребер существа с левого бока сочилась струйка жидкости цвета расплавленного олова. Капли падали на бетонный пол с тихим шипением, оставляя мелкие ямки, как от кислоты.
Существо подняло голову. Глаза, огромные, цвета весеннего неба после грозы, смотрели на Антона с бездонной усталостью.
— Прости за беспокойство, — произнесло оно хриплым, но совершенно человеческим баритоном. — За мной по всем мирам гонятся. Можно у тебя перекантоваться до утра?
Антон, разработчик «СборТеха», атеист и скептик, молчал. Его мозг, привыкший к строгой логике, выдал единственную связную мысль: «Галлюцинация от недосыпа. Надо лечь и поспать». Но в нос ударил запах — чуть сладковатый, свежескошенной травы и свежего воздуха после грозы, с горькой нотой крови. Слишком реальный.
— Ты… тебя ранили, — выдавил Антон, глядя на «оловянную» струйку.
— Пустяки. Рикошет от заклятия Порогов, — отмахнулся единорог, попытался переступить и пошатнулся. Его круп брякнулся о косяк. — Ой! Твой мир тесноват.
Сердце оказалось сильнее разума. Антон отступил в коридор.
— Заходи. Только… тихо.
Так в его жизнь ввалился Леон.
В ванную единорог еле втиснулся. Антон дрожащими руками в перчатках, как смог, промыл рану. Перекись шипела на оловянной «крови», превращаясь в розовую пену. Бинты не прилипали.
— Не поможет, — вздохнул Леон. — Материя разная. Само затянется, если дать поспать.
И он уснул мгновенно, положив тяжелую голову на бортик. Антон присел на крышку унитаза и глядя на мифическое существо в своей советской ванной с кафелем в ягодку, медленно осознал, что его реальность дала глубочайший сбой.
Утро принесло новые открытия. Кот Барсик, обычно гордый и независимый, прилип к полу в позе полного поклонения, дрожа всем телом. Из крана на кухне вместо воды капал густой вишневый компот. Антон проверил все стояки — с соседями все в порядке. Только его кран. На подоконнике, увядший месяц назад гиппеаструм, выпустил три алых, неестественно больших цветка
Леон, выбравшись из ванной, заполнил собой всю кухню.
— Извини, — сказал он, смущенно опуская голову. — Побочный эффект. Аура пробила барьер. Твоя реальность… она гибкая. И немного дырявая.
Антон сделал глоток кофе, глядя на гостя.
— Ну что, выспался? Готов к дороге?
Леон виновато улыбнулся. В свете дня он выглядел ещё более нелепо — огромный, перламутровый, с высохшей грязью на боках, в тесной кухне пятиэтажки. Его рана, казалось, перестала сочиться, но шерсть вокруг неё была слипшейся и тусклой.
— Антон, — начал он, и его голос звучал тихо, без вчерашней хрипотцы. — Насчёт дороги… Я просился до утра. Но…
— Но что? — Антон нахмурился.
— Но я не рассчитал силы. Прорыв сквозь Порог… Это как прыжок в ледяную воду с высоты. Всё тело, каждая частица ауры… болит. — Он потупился, будто признавался в какой-то слабости. — Я еле-еле могу стоять. А идти… идти мне сейчас некуда.
Антон молчал.
— Если я выйду на улицу в таком виде, — Леон мотнул головой в сторону окна, за которым гудел утренний трафик, — это вызовет… проблемы. Не такие, как здесь. Здесь стены, замок. Здесь ты. Тут… тихо. Можно отдышаться.
— То есть, ты просишь продлить гостеприимство? — уточнил Антон без эмоций.
— Не надолго! — поспешно сказал Леон, и его уши нервно дрогнули. — Пока рана не затянется. Пока я не смогу… ну, сделать себя менее заметным. Я не буду мешать.
— Сколько времени нужно?
— Дай мне неделю. Только неделю.
— Хорошо, — выдохнул Антон, глядя на кружку, в которой кофе вдруг забулькал, выстроив на поверхности узор в виде спирали. Неделя. Всего неделя. Он закрыл глаза, мысленно прощаясь со скучным, предсказуемым миром, в котором краны дают только воду.
«Побочные эффекты» множились. Wi-Fi работал только тогда, когда Леон спал. Стоило ему проснуться — гаджеты ловили какую-то левую сеть с названием «Stable_Anomaly». Хлеб в хлебнице покрывался тонким розовым налетом, сладким на вкус. Антон находил в кармане куртки монеты несуществующих номиналов — семи- двенадцати- и двадцатирублевые с изображением дракона.
— Ты что делаешь? — спросил он, когда застал Леона, тыкающего рогом в розетку. В этот момент с потолка со звоном стали падать золотые звезды, размером с крупную монету.
— Подзарядка, — буркнул единорог. — У вас беда с энергией, но она-таки есть.
Розетка после этого пахла грозой и выдавала стабильные 300 вольт- это Антон выяснил, пытаясь включить чайник. Чайник, впрочем, работал и при таком напряжении.
Соседство оборачивалось абсурдной борьбой на выживание. Леон был ужасным соседом. Он вечно путался под ногами, грустил из-за отсутствия в рационе лунного мха. Его шерсть, вопреки всем законам, линяла сверкающими блестками, которые забивали пылесос и вызывали у Барсика приступы мистического экстаза.
Но настоящий ужас пришел снаружи.
Сначала на стене в подъезде появились странные граффити, как будто выжженные паяльной лампой: сложные спирали, от которых болели глаза. Потом во дворе пропали все голуби. На асфальте остались лишь аккуратные кучки пепла да пара перьев, светящихся в темноте.
— Это они, — мрачно сказал Леон, глядя в окно. Его уши нервно подрагивали. — Санитары Порогов. Следят за аномалиями. Чистят нарушения.
— Какие нарушения? Ты же просто сидишь тут!
— Мое присутствие — уже нарушение, Антон. Оно трещит по швам. Компот из крана — цветочки. Они ищут ягодки. И найдут.
В один из вечеров Леон, свернувшись калачиком на половике (он предпочитал его дивану), пытался языком, похожим на бархатный шарф, вычистить из копыта застывшие блестки. Антон сидел напротив, вращая в пальцах семирублевую монету с драконом.
Тишину нарушало только мурлыкание кота, прижавшегося к Леону и всем своим видом показывающего свою преданность.
— Леон, — наконец произнес Антон, не отрывая глаз от монеты. — А почему за тобой гоняются? Что ты такого натворил?
Единорог замер. Его большое ухо развернулось, как радар, в сторону Антона.
— Натворил? — переспросил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то вроде горькой иронии. — Я не…. Я совершил ересь. По нашим меркам — это хуже, чем убийство.
Он вздохнул, и воздух в комнате потяжелел, запахло старыми книгами.
— В моем мире магия — строгий ресурс. Как вода в замкнутом цикле. Её перекачивают, очищают, распределяют. Моя каста… мы Хранители Порогов. Мы следим, чтобы ни капли не утекло в Слепые миры. Как твой. Где не видят сущностей, аур, потоков магии. Мир, лишенный целого спектра восприятия.
— Слепые?
— Где законы природы незыблемы, и ничто не меняется по желанию. Где чудо — невозможность.
Он поднял голову, и его синие глаза отразили пламя зажигалки, которой нервно щелкнул Антон.
— А я эту стабильность нарушил. Я услышал… Зов. Тоску по иному. Он шел сквозь Пороги, тонкий, как трещина в стекле. Обычно мы такие трещины блокировали. А я… я последовал за ним. Пробил шлюз не по алгоритму, создал портал. И вошел сюда. Со всей своей сущностью.
— С «чудом» в багаже.
— Именно. Это как зайти в стерильную операционную в грязной одежде и обуви. Моя аура — концентрированная, неструктурированная магия. Для твоего мира она — вирус. Она меняет все, к чему прикасается. Компот из крана, цветы, монеты … Это не специально. Это — реакция на мое присутствие.
— И за это… «Санитары»? — Антон произнес это слово с новой интонацией, теперь понимая его буквальный смысл.
— Санитары Порогов, — кивнул Леон. — Они — антитела. Функция очистки. Их задача — найти клетку, зараженную чужеродным кодом, и… откатить её до здорового состояния. Меня — стереть, как ошибку. Место заражения — вернуть в исходный момент до моего появления. Тебя… — Леон посмотрел прямо на Антона, — сделать так, будто этих разговоров не было. Стереть и удалить все воспоминания обо мне.
Антону стало холодно.
— То есть, они хотят меня… отформатировать?
— Хуже. Они хотят, чтобы тебя не было
Второй рассказ понравился.
1:2