Валя. Правда?
Никита (приглашает жестом пройти). Правда.
Валя (проходит, присаживается). А почему ты рад?
Никита. Потому что я... (Тоже садится). Слушай, я не знаю, как это объяснить. Но прошло столько времени, а ты не идёшь у меня из головы. Мы вроде и поговорили не то чтобы очень тепло, и расстались, будем говорить – так себе, но я всё равно очень хотел тебя увидеть, поговорить... Не мог ни написать, ни дозвониться. Почему ты меня везде заблокировала?
Валя (искренне). Потому, что ты высокомерный избалованный засранец! (Понимает, что выпалила всё как на духу, а не надо было бы уж так). Извини.
Никита (на удивление спокойно). Да нет, ничего, тем более, что доля истины в этом есть. Но тогда... тогда позволь спросить – почему ты здесь?
Валя (искренне). Потому, что... (Думает, как сказать). Ты знаешь, я головой понимаю, что после прошлой нашей встречи, нам с тобой больше не о чем говорить. Я, естественно тебя везде заблокировала, добавила в чёрный список и постаралась тебя забыть как страшный сон... Но не получилось. Более того, этот страшный сон почему-то со временем стал для меня не таким уж и страшным, даже чем-то привлекательным стал отдавать. А потом я уже и никаких других снов видеть не захотела.
Никита (прекрасно понимая, о чём идёт речь). О, как...
Валя (смущаясь). Я даже сегодня утром проснулась с мыслью о том, что хочу тебе что-то приготовить. И, вот. (Показывает на авоську). Испекла пирожки. Ты... (Нерешительно, с надеждой). Ты ешь пирожки?
Никита (обрадовано). Да я так ем пирожки, как никто ем пирожки! (Подскакивает с места). Давай скорей, что там у тебя, сейчас же и приступим к дегустации!
Валя (радуясь). Сейчас-сейчас. (По-хозяйски раскладывает всё на столе, деликатным жестом, скромно качнув головой, приглашает Никиту отужинать). Ещё тепленькие.
Никита пробует. Нравится. Жадно ест столько, сколько только может съесть.
Валя (с заботой). А это вот, клюквенный морс. (Достаёт так же из авоськи, наливает в принесённый с собой стакан, подаёт). Возьми, запей, а то, что же так на сухую...
Обмениваются двусмысленными взглядами. Никита ест, запивает клюквенным морсом, Валя отходит в сторонку, без особого интереса осматривает квартиру, но её больше интересуют внутренние переживания, нежели всё то, что внешне.
Никита (наевшись, плюхнувшись в сидячее место). Ой, хорошо. Ой, уважила.
Валя (с теплом). Я старалась.
Никита (довольно). Очень вкусно, правда. Спасибо.
Валя (присаживаясь напротив). Слушай, я вот всё думаю...
Никита (с интересом). Так?
Валя (осторожно). Извини, я... ни в коем случае не хочу тебя обидеть, просто хотела бы кое-что для себя прояснить.
Никита. Да-да, пожалуйста, спрашивай.
Валя (осторожно). Скажи... В ключе того самого объявления... Ну, ты писал «Ищу бабу пострашней».
Никита. Было дело, так, ну?
Валя (осторожно). Ты только не обижайся, ради бога, но просто разбирает любопытство.
Никита. Смелей!
Валя (осторожно). Скажи, а у тебя с психикой всё в порядке?
Никита. Да я тебя умоляю! У кого в наше время всё в порядке с психикой?
Валя. Тоже верно.
Никита. Я вроде в прошлый раз всё пояснил по этому поводу, и, кстати, объявление исправил по твоему настоянию, сейчас там никаких поисков страшных баб не указывается.
Валя. Да, я заходила, видела.
Никита. Так что, как ты понимаешь, прислушался к твоему совету. Чтобы всё с самого начала было просто, честно и без хитростей.
Валя. Спасибо.
Никита. Но ты совершенно справедливо отметила, что нормальный, адекватный, здравомыслящий человек никогда не разместит подобное объявление!
Валя. Вот, я об этом и говорю!
Никита. Опять же, согласись, что нормальный человек на это объявление и не клюнет! А ты, тем не менее – пришла!
Валя не знает что сказать, кусает губы (свои если что:).
Никита. И всё же я объясню, как это работает. Конечно, ты нормальная адекватная девушка, да и я не идиот. Тут дело в другом. Любопытство – вот, по сути, единственный козырь, который может заставить человека откликнуться и начать общаться с неким странным персонажем, даже если он, этот персонаж, не слишком привлекает внешностью или чем-то ещё.
Валя. Ах ты, хитрец!
Никита. Методами нормальных людей... В смысле, следуя психологии нормального адекватного человека, я уже действовал неоднократно... И ни к чему не пришёл. Пришёл, но ни к чему хорошему, если точней.
Валя. Да, да, я понимаю. Ты говорил про прежних девушек...
Никита. Эх, что-то меня на откровения пробило. Ты в пирожки или морс сыворотку правды не добавляла?
Валя. Нет, ничего такого не добавляла, просто делала с Душой, а когда с Душой что-то делаешь, то последствия, как правило, самые прекрасные из возможных.
Никита. Ты тоже, смотрю, хитрюга!
Валя смущается.
Никита. Обо мне ты уже знаешь практически всё, а вот о себе не рассказываешь. Как смотришь на то, чтобы исправить эту несправедливость?
Валя. Расскажу, расскажу, обязательно, но не сегодня, ладно? Мне уже пора идти. (Встаёт). Я когда сюда сегодня шла, сама не знала, зачем иду и чего ждать от этого визита. Но... Теперь я, кажется, понимаю. (С трепетом). Я ведь правильно понимаю?
Никита (с теплом и трепетом). Правильно понимаешь, Валя.
Валя. Я обязательно о себе расскажу всё, что только захочешь узнать, а сейчас извини, мама просила навестить её подругу, уже время...
Никита (останавливает почти ушедшую Валю). Подожди. (Встаёт, подходит в Вале). А что на счёт всего этого думает твоя мама?
Валя (улыбаясь). Про дурака она уже не говорит, она же не слепая. Видит, что со мной происходит.
Никита. Про дурака не говорит – уже хорошо. А что говорит-то?
Валя (с трепетом). Она говорит, что встретив человека, который так сильно западает в Душу, которого не хочется забывать, на которого не хочется злиться и которым хочется жить... Нужно сделать всё, чтобы этого человека не потерять. (Выдерживает паузу). А что по этому поводу скажешь ты?
Никита. Я скажу, что маму надо слушать!
Валя улыбается, целует Никиту в щёчку, смущается и убегает.
ЗТМ.
Сцена 3. Лена
Квартира. День.
Входит Лена, смотрит по сторонам, Никого не находит.
Лена. Есть кто?
Выходит Никита в домашнем халате.
Никита (удивлённо). Здравствуйте, а Вы...
Лена. А я Лена.
[justify][i][font="Times New Roman",