:Харальд почувствовал, что у него дрожат ноги. В последнее время тело все чаще подводило его, особенно после стрессов - слабость, головокружение, темнело в глазах. Он стоял у панорамного окна, глядя, как потихоньку сереет небо - утро совсем скоро. На белоснежном диване в центре огромной гостиной, в которую жена когда-то вложила столько сил, брошенной тряпичной куклой лежал его сын. Пришел два часа тому назад, на автопилоте, опять под чем-то, невменяемый, буянил, орал, искал деньги, падал, поднимался - бесчисленное количество раз. Харальд, сцепив зубы, ждал, когда он выдохнется и наконец уснет. Безучастно стоял в белой рубашке, брюках - так и не переоделся после работы, приехал поздно, полночи провел в ожидании, тупо глядя в окно, держа в руках телефон и поминутно проверяя экран. Сын наконец отрубился - вот тогда-то Харальд и почувствовал дрожь в ногах. И еще боль в сердце. Он оторвался от окна, посмотрел в глаза своей жене, чья большая фотография висела на стене, укоризненно прошептал: “вот видишь?”, и со вздохом махнул рукой.
Поднял с пола плед, осторожно укрыл сына, коснулся кнопки на стене и плотные темно-серые шторы с тихим механическим жужжанием начали закрываться, чтобы утреннее солнце не разбудило его ребенка.
