Это... частная инициатива отдела. Понятно?
Говоров насторожился, но кивнул.
- Понятно. Проблема с материалами?
- С количеством материала, - поправил его Ефимов. Он достал из сейфа блокнот с записями после разговора с Куленом и аккуратно положил его перед Говоровым. - Предположим, у нас есть способ... умножить исходный образец. Получить не два кристаллика, а шесть. Или восемнадцать, и так далее.
Говоров медленно перевёл взгляд с блокнота на Ефимова.
- Умножить? Как? Химический синтез? Это невозможно, мы не знаем состава!
- Не химия. Геометрия. - Ефимов открыл блокнот на странице с набросками пирамиды, точными углами, указанием материалов. – Конструкция. Из этих сплавов, с такой ориентацией. Назовём её... усилитель поля. По данным из крайне надёжного источника, она может индуцировать копирование образца. Три к одному.
Вадим Борисович впился в чертёж. Сначала скептически, затем с возрастающим интересом учёного, увидевшего изящное решение.
- Пирамида из титана, лёгкая, прочная, не магнитная. - Он поднял глаза. - Евгений Александрович, вы понимаете, что это, если это правда? Это вечный двигатель! Нарушение закона сохранения!
- Да мы и так уже убедились, что некоторые незыблемые физические законы этими «осколками гравитации» нарушаются. Так что тут удивляться нечему. Я понимаю, что это величайшая опасность, - холодно сказал Ефимов. - Поэтому никаких записей, кроме ваших рабочих эскизов. Заказывайте детали в разных мастерских под видом ремонтных работ для экспериментальной установки. Собирайте сами, в нерабочее время. И первым делом – установите вокруг неё экранирование… от случайных глаз.
- Вы боитесь утечки информации? – тихо спросил Говоров.
- Я боюсь того, что произойдёт, если эта вещь начнёт работать не в нашем сейфе. Боюсь того, что за ней могут прийти. Не только конкуренты из других ведомств. Те, кто оставил эти «осколки», наверняка умеют их считать. Что, если их «сигнал» усилится?
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Говоров снова посмотрел на чертёж, но теперь его взгляд был иным – не учёного, а сапёра, рассматривающего устройство невероятной мощности.
- Задание ясное, - наконец сказал он, и в его голосе появилась стальная решимость, несвойственная обычному кабинетному инженеру. - Соберу по частям. Отчитаюсь лично вам. И... Евгений Александрович? Спасибо за доверие.
- Спасибо скажите, когда это заработает и не разнесёт нам половину управления, – сухо парировал Ефимов, но в его глазах мелькнуло одобрение. - И, Вадим Борисович... ни слова Меняйлову или Касенову и вашим подопечным техникам. Пока. Чем меньше знают, тем крепче спят.
Когда Говоров ушёл, унося блокнот как святыню, Ефимов снова остался один. План был запущен. Он подошёл к карте на стене, где рядом с отметкой «Маканчи» и станция «Восточная» теперь висела невидимая метка – его собственный отдел. Они больше не просто наблюдали за аномалией. Они будут её тиражировать. Они перешли грань. В окно дул прохладный вечерний ветер с гор. Он поймал себя на мысли, что ждёт не следующей сводки о НЛО. Он ждёт стука в дверь. И вопроса из темноты, заданного на любом языке земном или неземном: «Что вы сделали с тем, что вам не принадлежало?».
Теперь в игру вступили три силы: его отдел, с его тайной пирамидой, земные диверсанты (пусть и обезвреженные, доказавшие, что угроза реальна), и безмолвные, непостижимые «они», чьи осколки лежали в сейфе. Тишина кончилась. Теперь начиналась самая сложная часть.
