«Такого не бывает» 2-й тур 1-я группа 2-й поединок

Сегодня, одновременно выставляю два поединка в этой группе. Кто зашёл на этот поединок, зайдите сразу на 1-й и проголосуйте за оба поединка.
Тема: Такого не бывает
Мистика, фантастика, фэнтези, сказки для взрослых и так далее.
Рассказы можно и старые.

Объём:
Верхний предел – 20000 знаков с пробелами
Нижний предел – 5000 знаков без пробела

Оценивать поединки может любой автор Фабулы, независимо писатель он или поэт. То есть любой автор Фабулы, независимо от того, участвует он в конкурсах или нет, может проголосовать за понравившийся рассказ. И его мнение будет учтено.

Не имеют право голосовать:
1) Гости
2) Анонимы
3) Клоны

Оценивать рассказы следует, примерно, по таким критериям.
Содержание: соответствие, сюжет, интрига, концовка. Не обращая внимания на буквы, словно вы смотрите фильм.
Повествование: стиль, герои, эмоции, ошибки. То есть, то, что зависит от автора.
Каждый голосующий имеет права каждому автору поставить 0, 1 или 2 балла, по принципу:
0 баллов – рассказ не очень;
1 балл – нормальный рассказ;
2 балла – рассказ хороший.
То есть, все возможные оценки: 2:2,   2:1,   1:2, 2:0,   0:2   1:1,   1:0,   0:1,   0:0.
Не забудьте указать в пользу какого рассказа.
За победу в поединке даётся 2 очка, за ничью – 1 очко, за проигрыш – 0 очков.

ГОЛОСОВАТЬ В СВОИХ ПОЕДИНКАХ, КОММЕНТИРОВАТЬ СВОИ ПОЕДИНКИ ДО ОБЪЯВЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА – НЕЛЬЗЯ!!!
ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙТЕ ЭТО УСЛОВИЕ!!!

Итак, в этом поединке встречаются рассказы «Завтрак на траве» и «Трещина».


Завтрак на траве

Телефонные трели прервали мой сладкий сон на самом интересном месте. Вырвали, можно сказать, из объятий неизвестного мне чернобородого красавца. Красавец исчез, а я очнулась в своей постельке, совершенно одна. С ненавистью посмотрела на телефон. Он, словно испугавшись, умолк. Но через пару минут  ожил снова. Чертыхаясь, я взяла трубку. Звонила лучшая подруга Лилька.
- Ты, что, дрыхнешь ещё? Посмотри на часы!
-  Ну, полдвенадцатого… И что?
- Поднимайся и срочно дуй в театр! Костик требует (Костик – это наш режиссёр)
- Да что случилось-то?
- Намечается интересная халтура. Сегодня распределяем роли и начинаем подготовку.
Здесь я должна пояснить, что последнее время рублёвские «шалуны» увлеклись постановкой на своих виллах различных костюмированных сцен, чаще всего эротического характера, с привлечением профессиональных актёров. Оплачивалось это дело неплохо.

Поэтому я превзошла себя и через час с небольшим была уже в театре.
В кабинете главрежа я обнаружила всех участников будущего действа, мирно попивающих кофе. Рядом с Костиком сидел, как ни в чём не бывало,  чернобородый красавец из моего утреннего сна.
Костик широко заулыбался: - Знакомьтесь!
- Вика, - протянула я руку.
- Эдуард, - почтительно приложился к ней чернобородый.
Далее мне пояснили, что Эдуард  заказывает сцену по картине Мане (тоже, кстати, Эдуарда) «Завтрак на траве». Поглядела я на неё в режиссёрском ноутбуке.  Ничего особенного – всего четыре персонажа.
Роль девицы на первом плане досталась, естественно, мне. К неудовольствию лучшей подруги. Она аж покраснела от злости. Костик взялся её успокаивать:
- Лилечка, ты не сердись, но у Вики как раз тот типаж, что надо.

Мужские роли получили мой бойфренд Лёша и его закадычный дружок Серёга - редкостный бездарь, но зато доводящийся родным племянником нашему директору. Тут же выяснилось, что Эдуард изъявил желание играть художника.
У меня при этом возникли сомнения:
- Как же я буду раздеваться при постороннем?
- Молча, золотце, молча! - изрёк Костик, а бородач одарил смущённой улыбкой.
Тут ни с того, ни с сего вперёд вылез Серёга: - Люди! - завопил он - А Викунья-то наша не роднёй ли тому художнику доводится?
Все заржали, зная, что моя фамилия - Маневич.
А зубоскал не унимался: Да и отчество у неё - Эдуардовна! Ой, неспроста это!
Я погрозила оболтусу кулаком, но без злобы.
- Всё, хватит базарить, приступаем к работе! - резюмировал Костик. Сценарий был несложным. Как говорится, наливай, да пей. Необычным было только то, что играть будем не на даче, а где-то в настоящем лесу, у реки. Место уже подобрано.

В назначенный день и час мизансцена была воспроизведена в максимальном приближении к оригиналу.  Я внутренне хохотала, глядя, как Лилька, ворча, полезла в воду.  Заказчик запаздывал. Серёга с Лёшей лениво травили анекдоты, а Костик ёжился под моими уничтожающими взглядами.
Но вот за деревьями послышался лёгкий шелест шин. Через минуту показался Эдуард во фраке в сопровождении фотографа и двух бодигардов, тащивших огромную корзину.
- Отлично! – воссиял Эдуард, осмотрев композицию.  Фотограф тем временем занялся своим делом.
- Готово! – доложил он через несколько минут.
Бодигарды подтащили корзину с бутылками и снедью.
Я хотела встать и одеться, но Эдуард удержал меня.
- Всё должно быть натурально, - заметил он – Спектакль не закончен.
В его голосе слышался лёгкий акцент, который я сочла прибалтийским.
А, была - не была! Короче напились мы изрядно. Концовку пикника я уже не помнила.

Очнувшись, я, не открывая глаз, поняла, что нахожусь всё ещё на природе, всё в том же костюме Евы.  Чёрт возьми!  Не хватало ещё, чтобы кто-то воспользовался моей беспомощностью... Необычная тишина настораживала меня. Открыла глаза – вокруг никого. Вот это да!  Куда же все подевались? И где джинсы мои и прочие прибамбасы?  Одно только театральное платье валяется.
Лес вокруг вроде бы тоже изменился, как по волшебству.
Мои размышления были прерваны появлением на лужайке двух мужчин. Мамма миа! Это же чужие! Я едва успела прикрыться платьем. Одежда незнакомцев наводила на мысль о  продолжении этого странного спектакля. Так, в моём понимании, должны были выглядеть французские стражи порядка.
-   Qui vous pareil?*  - обратился ко мне один из пришельцев.
-  Ладно, кончайте эту бодягу!  Где Эдик? – я ещё пыталась сохранять невозмутимость.
-  Qui vous?  Que avec vous?** - повторил мужчина.
- Мы так не договаривались! – парировала я.
- Elle non comprend *** - сказал второй полицейский своему товарищу и повернувшись ко мне, отчеканил: -  Covrent se.  Engagent se avec nous.****
Свои слова он подкреплял жестами.  Мужчины деликатно отвернулись, пока я одевалась, а потом увлекли за собой, поддерживая под руки.
Когда мы вышли на опушку леса, я оторопела. Бетонной автострады не было и в помине. На разбитой грунтовой дороге стояла самая настоящая карета, запряжённая парой лошадей. Как в кино!
-   S'il vous plaît, Madame *****-  полицейский язвительно улыбался.
Я усиленно тёрла глаза, стараясь проснуться, но кошмар продолжался.

При въезде в город я с ужасом поняла, что я не только в другой стране, но и в другом времени. Очень скоро всё прояснилось. Девятнадцатый век. Франция. И самое главное - все утверждали, что и не слышали о таком художнике. Есть от чего с ума сойти! И действительно, российский консул, холёный мужчина в генеральском мундире, после разговора со мной заявил безапелляционно:
- Это - или авантюристка или душевнобольная.
Врачи склонялись ко второй версии. Так что французский мне пришлось учить уже в "жёлтом доме". Что же дальше? Если мне когда-либо и удастся вернуться в Россию, то как же я попаду в своё время?
Безвыходность ситуации угнетает меня больше всего... Ни есть, ни пить толком не могу. Почти каждую ночь Артёмка снится - сыночек мой единственный, кровиночка моя! Как он там без меня? Реву белугой. Одна я, совсем одна...

P.S. Эта рукопись неизвестного автора , на русском языке была обнаружена в архиве Французской психиатрической ассоциации совсем недавно. Текст написан ужасным почерком, да и чернила выцвели. В конце приписка другим почерком:
Patient s'est suicide (Больная покончила с собой).

P.P.S. В положенное время Бауманский суд Москвы объявил умершей безвестно отсутствующую свыше пяти лет гражданку Маневич Викторию Эдуардовну. Это решение было позарез нужно для переоформления квартиры её бывшему мужу, с которым она так и не успела развестись. Артёмка воспитывался первое время у бабушки, потом в детдоме. О маме у него были совсем смутные воспоминания, постепенно исчезнувшие.

*Кто Вы? (франц)
** Кто вы? Что с Вами?
*** Она не понимает.
**** Одевайтесь. Пойдёте с нами.
***** Прошу, мадам!



Трещина

Деревня Просянка, когда-то успешное отделение колхоза-миллионера, влачила жалкое существование. В страду народ нанимался на работу к единственному в округе фермеру, в остальное время    не гнушались  противозаконными методами обогащения – в основном, браконьерством. Накануне мужики подстрелили лося, и в каждом доме запахло мясом и спиртным, гостями  и дракой. Веселье затихло только к утру.
Тётка Варвара открыла глаза. В окне уже обозначились первые признаки рассвета. Но её разбудил не привычный крик пеуна, а что-то другое, странное, незнакомое, будоражащее…. Вроде и обычная предутренняя сельская тишина, которая вот-вот огласится пением петухов, лаяньем собак, мычаньем коров, а вроде и не тишина – какой-то едва слышный гул и, вроде, земля дрожит…
Накинув халат, Варвара выскочила на улицу. А там уже полдеревни!  И у всех на устах один вопрос: что это?
Тракторист Мишка Добриков, как и все изрядно погулявший, стараясь перекричать народ, вопил о каком-то метеорите. Вчера, мол, рассказывали за столом, что в нашей области упал громаднейший метеорит. Так, может, это он и есть.
Моисеевна, властная старуха, бывший главный агроном, с интонацией, не терпящей возражения, проговорила, обращаясь к местному предпринимателю Околелову:
– Ты вот что, Фёдор, свяжись с райцентром и всё точно разузнай об этом метеорите.
Окалелов метнулся к себе в избу и, спустя несколько минут, деловито сообщил:
– Нет связи, ни проводной, ни сотовой. Надо идти и смотреть, что там случилось.
– Давайте, хоть коров подоим, а потом пойдём, –  взмолилась Мишкина молодуха.
– А бабам вообще там делать нечего. Это мужская  забота, – возразил Околелов,  –  давайте, мужики, управляйтесь, а часов восемь и тронемся.

Солнце уже озарило взбаламученную деревню, когда    все, включая баб и детей, собрались перед сельсоветом. Мишкина жена жаловалось толпе, что у неё скисло молоко прямо из-под коровы. Бабы с опаской на неё поглядывали, как известно – это первый признак ведьмачества.
Но это подозрение тут же подверглось сомнению. Агрономша, на которую никак не подумаешь, что она замешана в связи  с нечистым,  сказала, что хотела на завтрак себе яичницу пожарить, глянула – а яйца чёрные. Бабы мелко закрестились и пригорюнились. Но тут подошёл  Околелов, и народ дружно выдвинулся на поиски метеорита.
Вышли за околицу и определились с направлением. Звуки раздавались со стороны рощи, за которой начинались поля с озимыми.

Шли километра полтора. Гул не стихал, наоборот, стали, вроде,  различимы человеческие голоса – похожие на шёпот…  всхлипы.  Народ заволновался. Некоторые  боязливо оглядывались,  замедляя шаг. Но предводители – Околелов и Моисеевна, смело шагали навстречу неизвестности: «Где, где упал этот окаянный метеорит?»
Однако метеорита не было видно.  Зато  леденящие душу звуки, похожие на человеческие стоны и крики,  становились всё отчётливее.
Если это люди, то когда и откуда они понаехали? Ведь дорога проходит через деревню. Почему