«Такого не бывает» 2-й тур 1-я группа 2-й поединок

никто не заметил? Эти и другие вопросы возникали в головах встревоженных селян.
Подул ветер, такой обычный весной северный ветер. И вдруг резко запахло серой. Прибавили шагу. Вот уже миновали  рощу. И  тут перед возбуждённым народом  предстала прямо посреди зелёного поля огромная трещина. Из неё вырывались жар и клубы чёрного дыма. Да так сильно, что края трещины обуглились.
– Ага! Вот куда упал метеорит! – воскликнул  Околелов, потирая руки, – огромный, видать….
Однако люди не разделяли его радости, они пугливо переглядывались, боясь приближаться к  страшной пропасти.
Оттуда несло серой – прямо-таки  удушающий запах.  И вопли, визг, стенанья…. Языка не разберёшь, но крики боли и без языка понятны. И этой трещине, казалось и края не видно. Будто вся планета раскололась надвое. Прямо, конец света….
... Людям  стало жутко – точно так описывают вход в преисподнюю в церковных книгах. Смертельный страх проник в душу каждого. Некоторые от него цепенели, другие стали отступать.
Тётка Варвара была верующая и в Откровении читала: «…боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей, и всех лжецов участь в озере, горящем огнём и серою». Она  первой и произнесла это слово: «Гласы из преисподней….».
Произнесла тихо,  но все её услышали. Потому что каждый подумал об этом. И вот уже прошелестело в толпе: «Дорога в ад, пекло… голоса мучеников…..».
Мишка, успевший похмелиться с утра, враскачку,  нарочито безразлично подошёл к краю пропасти. И вдруг, как ошпаренный, отшатнулся и на заплетающихся ногах стал пятиться, потом развернулся и побежал.  Люди, увидев его сразу состарившееся лицо, поседевшие волосы и безумные глаза, затряслись от страха.  И все,  как сомнамбулы, стали отступать, а потом и вовсе бросились бежать, спотыкаясь и падая, прочь от ужасного места, туда, в деревню, домой. Там спасение.

Деревня бурлила. Что делать? Как поступить? Страшно ведь. Никогда такого ужаса никто и представить не мог даже во сне. Бабы выли, дети ревели, собаки лаяли….  Мужики тоже тряслись, но спорили, думали, что делать.
В конце концов, решили снарядить Околелова в район. Пусть отправится по объездной дороге. Это на сто тридцать километров дальше, зато надёжнее. И пусть расскажет…. И пусть привезёт специалистов…. И батюшку захватит….
А деревня, может быть,  проведёт, по предложению тётки Варвары, крёстный ход и будет ждать помощи?  Крёстный ход без священника? И даже без какого-нибудь причетника? А что делать? Церковь одна на весь район, и та в райцентре.
Распоряжалась тётка Варвара. Она когда-то переехала в деревню из города, где пела в церковном хоре, и поэтому считалась самой «божественной». Она велела мужикам сбить крест, такой, чтобы можно было его  нести одному человеку, собрать все иконы в селении и вручить  каждому. На закате деревня, возглавляемая Варварой, несмотря на животный страх,  собралась. Но идти к трещине, помня утреннюю попытку, все боялись. Варвара долго уговаривала народ, приводила разные примеры спасения крёстным ходом от болезней, мора, войн, засухи и даже от дьявола,  и, наконец, уверила всех, что крест и соборная молитва отведут беды от деревни и преисподняя захлопнется.
Поскольку полагающихся в таких случаях хоругвей ни у кого не было, она повязала крест новым полотенцем, обрызгала свячёной водой  и вручила его самому сильному парню.
С молитвой к Богу – с просьбой оградить землю и проживающих на ней жителей от бед,  с песнопениями крёстный ход двинулся к «преисподней».

Сначала шли  неохотно, не веря в то, что это поможет, и молитву поддержали всего несколько верующих старух. Но с каждым шагом всё больше народу прислушивалось к тоненькому голоску тётки Варвары, хор  крепчал – слова молитв  и псалмов запоминались, крепчала и Вера.
Подземное бурление  в трещине продолжалось, и оттуда по-прежнему раздавались крики и вопли. Но теперь люди, подкреплённые словом Божьим, нашли в себе силы приблизиться к кромке пропасти. Они двинулись вдоль неё, соблюдая всё же приличную дистанцию от «адовых врат»,  чтобы жар не опалил их, и выставляя перед собой иконы как заградительное средство.

Прошло, наверное, часа два их пути, а трещина, покрытая клубящимся дымом, по-прежнему уходила за  горизонт.
Варвара, наконец, остановилась в изнеможении, размашисто  перекрестилась, прикрыв  лицо платком по самые глаза,
подошла почти к самому краю разлома и, не глядя,  перекрестившись,  выплеснула туда святую воду.
Что потом было – уму непостижимо! Толи от святой воды, толи время пришло, только из-под земли раздался  сильный рёв и затем в глубине расселины – мощный взрыв. И вспыхнуло яростное  пламя! Вопли и крики усилились во сто крат.
И неожиданно перед глазами перепуганных до смерти селян  предстало  кошмарное видение: из пропасти в  огненном столбе призраками начали появляться  сотни, тысячи искажённых болью человеческих лиц, их калечных силуэтов…. И каждый понимал, что это грешники,  измученные пытками в вечном пламени и жаждущие искупления.
Обуреваемые  страхом все, побросав иконы, ринулись вон от ужасающего зрелища. Не помня себя от жуткой картины,  дома, в деревне, забились по избам, как тараканы по щелям, и у каждого в голове билась только одна мысль: каковы его грехи?  Каждый вспоминал, что он сделал в жизни вопреки Божьим заповедям. Всё: воровство солярки или картошки из чужих огородов, супружеская измена и чревоугодие    –  всё грех! Всё карается муками в адовом пламени.
Одни отправили тронувшуюся умом мать в дом престарелых – а как же «почитай отца и матерь своих»?
Кто-то страдал пьянством, кто-то отличался тщеславием, хвастался своей красотой, умом или  богатством….
Кого-то обуяла жадность, лень или зависть.
У Гришкиной жены был длинный и грязный язык, которым она коснулась почти каждого жителя деревни.
Сам Гришка душил кошек и отстреливал собак.
Даже «божественная» тётка Варвара когда-то в молодости увела чужого мужа – а это прелюбодеяние!
Каждый чувствовал за собой грех и трясся от страха – боялся оказаться в том пламени, в гиене огненной. Варвара дрожащими руками сняла с полочки под божницей Библию и открыла Ветхий  Завет на Заповедях:
«Синай стоял в огне, окутанный густым дымом, земля дрожала, гремел гром, блистали молнии, и, в шуме разбушевавшейся стихии, покрывая его, раздавался голос Божий, произносивший заповеди.  Затем сам Господь начертал «Десять слов» на двух каменных скрижалях…».
Варвара знала их наизусть, но снова перечитывала и понимала, что безгрешных в деревне нет. А может быть, и вообще таких не бывает. Разве что дети – ангельские души?
Утро следующего дня долго не наступало – жители деревни, устав от дум в бессонной ночи, даже не проснулись от дружного мычания не доеных коров.
Но вот в тишину опять ворвался рёв. Люди очнулись и насторожились. Слава Богу, рёв машин! Это Околелов привёз и учёных, и репортёров, и батюшку, и даже главу района. Но никто из жителей не пожелал  их сопровождать в дороге к «преисподней».  Пришлось это делать самому Околелову.
Подъехав к полю с озимыми, он очень удивился – трещина пропала! Он увидел  только широкую борозду с обожжёнными краями. Учёные засуетились: взяли пробу грунта, измерили глубину, ширину и длину борозды – она тянулась на восемь километров, порассуждали на тему сдвига тектонических пластов – явления довольно известного, и уехали.
Разочарованные репортёры сфотографировали опалённый след разлома, поспорили насчёт выводов учёных,  решили, что метеоритная версия  более правдоподобна, и отправились в деревню  для опроса очевидцев.
Батюшка, собрав разбросанные по полю иконы и воткнув в землю брошенный    свежевыструганный  крест, с сомнением покачал головой и, на всякий случай,  прочитал перед ним молитву.
– Без пастыря живут,  что с них возьмёшь, –  угрюмо пробормотал он, загружая иконы в багажник своего внедорожника.
Тётка Варвара суетилась на кухне: с учёными из города  приехал сынок Ванюшка. Да и не сын вообще-то он ей. В девяностых в деревне случился большой пожар – сгорел детский дом. Детей удалось спасти. А поскольку до них никому из начальников тогда не было дела, деревенские разобрали их по своим избам. И воспитали. И вывели в люди. Варварин Ванюшка, вон, инженер в  Управлении буровых работ, гордость её. И подумала тётка Варвара: «А ведь деревня сделала доброе дело. Может, оно перекроет грехи-то».