Сказка о Марине
Или
Марина и «фей».
Живет на свете девочка. Небольшая: лет десяти. Совершенно обычная по нашим временам: игрушки в телефоне, «вкусняшки», да частая хитреца:
- Мама, у меня ножка болит! Не пойду сегодня в школу!
Но при всем этом одна из первых в классе, и всё-то «Я!» да «Я!»: «Я выучила!», «Я уроки сделала!», «Сама сочинение написала!» И, как будто это и так, но, на поверку, ничего, конечно, без помощи мамы сделать не может: ни уроки разобрать, ни косички заплести, ни даже чаю себе налить.
Зовут девочку Марина. Шустрая, подвижная. Дома перед всяким зеркалом по полчаса пританцовывает, пасы замысловатые, в Интернете высмотренные, руками выделывает, на себя любуется. А как налюбуется, побросает вещи свои где и как придется, в чем же останется, хотя бы и в «парадном», в том на диване или на кровати своей уляжется, - то видеоролики смотрит, то с подружками часами в «сети» играет да разговаривает.
Мама придет с работы – усталая и, не передохнув, а только перекусив наскоро, начинает за Мариной порядки в квартире наводить: посуду перемоет, вещи разбросанные приберет или в стирку отправит, потому как Марина хоть и высокого мнения о внешности своей, а все же «солоха»: и за вещами своими и не смотрит, и не бережет их. И все-то у нее: «Мама постирает!», «Мама новое купит!» А посадит на новую одежду пятна, так маме еще и пенять станет: «Она грязная! Не хочу носить! Новую купи!» На упреки же мамины только в позу встанет: подбоченится, да и скажет – «И что?!»
Ходит мама по квартире, порядки наводит, Марину иногда порядка же ради с места одного на другое перегонит, а той и дела нет до маминых трудов – всё в телефоне! Как будто и нету мамы, а если и есть, то не важнее она подруг да игр.
Потемнеет за окнами, маме прилечь бы самой на диван, отдохнуть, но нет! Готовит на заказ дочери разные блюда, а, в перерывах, пока всё тушится да варится, стирку закончив, вчерашнее высохшее белье гладить начинает. А впереди еще и уроки делать, потому как скучное дело это оставляет Марина всегда на самый поздний час – когда уже и ложиться надо.
Так мама в каждый-то день, а тем более – в день выходной, трудится, и помощи не знает.
Рассердится иногда мама, прикрикнет на дочь:
- Марина! Вещи убери за собой! Переоденься!..
Крикнет – раз, два, три. Три раза – это обязательно, потому как после телефона Марина никогда и ничего с первого раза и не услышит, и не поймет.
- Что? – ответит отвлеченно, но от телефона не оторвется и с места не встанет.
Покричит мама на дочь, поругает ее (без какого-о результата, разумеется), да и отстанет. Любит дочь, а потому и прощает ей многое. Всё надеется: вот, повзрослеет, исправится и помогать станет, и игрушки свои телефонные, даст Бог, позабросит!
Вышла Марина не в маму, и, коли укорить девочку в непохожести этой, то даже и гордится этим. Мама-то в ее годы уже и по дому убиралась, и маме своей, бабушке Марины, помогала. Многие вещи, как взрослая, делать умела: сама вставала, сама в школу собиралась, за покупками ходила, да к маминому приходу порядки наведя и уроки сделав, еще и картошку на ужин чистила.
Что до Марины, то зная характер мамы своей, каждый-то день она вертит ею: всё «Хочу!», да «Хочу!», а то и выговоры маме устраивает: «Ты мне обещала!», «Ты мне редко покупаешь!..» И это при том, что всякий-то день мать и в магазин сама сходить не может: только обуется, а Марина тут как тут: «Жди меня!»
- Ты-то куда! – попытается остановить ее мама. – Я только за хлебом и молоком пошла.
- Надо!
А «надо», конечно, или «вкусняшку», или глупость какую-нибудь, о какой Марина сама же через неделю, а то и вовсе – через пару дней забудет. Бывает иногда, что идет мама в магазин не потому, что дома хлеба или молока нет, но потому, что Марине «Надо!»
Есть ли у мамы деньги на все эти глупости, Марины не касается. Вынь и положь!
Вертит Марина мамой, самой же ею телефон вертит, да так, что о матери родной вспоминает тогда только, когда спать пора ложиться. Прежде чем телефон не разрядится, она и не приласкается к маме, не вспомнит о ней.
Конечно, маме не нравилась телефонная жизнь Марины, потому как было в телефонном мире нечто от злых чар: стоило Марине остаться на время без телефона, и она как оттаивала – превращалась в обычную девочку, уже не пасмурную, не самовлюбленную, не ощетинившуюся, с вызывающим норовом, а в солнечную – живую и настоящую. Но такой – непосредственной и легкой, Марина становилась всё реже.
Куда чаще теперь она хмыкала на укоры мамы, или даже говорила ей намеренно злое, «агакала» в ответ. Так что и не удивительно, что в один из дней мама и дочь поссорились. И очень сильно.
Ничего необычного в тот день не произошло: Марина с утра валялась в неприбранной своей постели, глазела в телефон и, по привычке своей, не замечала того, чем занимается мама.
Признаться, если бы мама не трудилась в тот день, как в любой другой, а болела бы и лежала в постели, то и тогда бы ничего не изменилось: Марина всё так же играла бы в своё удовольствие, смотрела бы в Интернете глупости снимаемые глупцами же, и не догадалась бы ни подать маме воды, ни укрыть ее одеялом.
Но в тот день, слава Богу, мама Марины была здорова и, как упоминал я уже выше – трудилась по дому. В какой-то момент мама позвала Марину с кухни – раз, другой, третий. Марина услышала, нехотя буркнула себе под нос: «Сейчас!», но и не поднялась с постели – как играла, так и продолжила играть дальше.
Надо сказать, что во всех играх и в Интернете самом и правда немало каких-то чар: всё-то крадут они судьбы и жизни, всё-то шутя «убивают» время человеческое. Так что самому игроману кажется, что только присел он за игры свои, а уже и полдня пролетело. Только купили ему компьютер новый на окончание пятого класса, а вот уже и десятый класс заканчивается и «на носу» выпускной вечер и взрослая жизнь, о какой игрунок, конечно, и думать не думает, потому как кажется ему, что и дальше вся жизнь будет течь так же предсказуемо-благостно, без эксцессов и перемен, и всегда-то будут «вкусняшки» и найдется кому позаботиться о нем и покормить, и потрудиться за него. А потому можно и дальше жить не отрываясь от экрана, ни о чем постороннем, реальном и требовательном, не думая и не заботясь. И была ли у игрунка такого жизнь, и что вспомнить ему из событий обокраденной жизни своей кроме одних только однообразных игр?..
Итак, несмотря на зов мамы, Марина с места не двинулась, да и тут же, собственно, про маму по привычке своей забыла. Так бы, кажется, все и шло привычно до самого позднего часа, однако вышло иное: сегодня мама рассердилась на Марину пуще обычного.
- Марина! Сколько можно тебя звать? – заговорила сердито мама, входя в комнату.
- Что? – дерзко и равнодушно отвечала Марина, на секунду оторвавшись от телефона.
- Ты когда-нибудь начнешь меня слушать, помогать мне?
- Нет! – ответила дерзко Марина маме, потому как казалось ей, что чувствует она за собой некую силу и так же казалось ей, что Интернет научил ее всему, и теперь она умная и взрослая. Куда умнее мамы!
Надо сказать, что по-настоящему мудрых людей очень мало в этом мире, потому и говорится: «На всякого мудреца достаточно простоты». И были правы святые, когда говорили: «Мудрость мира сего есть безумие перед Богом»*. И был прав еще один замечательный и глубокий человек, когда говорил, что «мудрость» земная есть «мудрость» падшего ума** - самовлюбленного и обманутого, бесчувственного. Того ума, до которого, если только не будет на то воля Божья, и достучаться невозможно.
А потому, чтобы стать по-настоящему умным, а лучше – умудренным, надо не только многому научиться, многое понять и пережить, но и почувствовать, предугадать очень многое сердцем – и тайную мудрость, какою построен был этот мир, и боль и радость всякого живого существа в нём.
Марина, разумеется, была глупенькая. Телефон со всеми мириадами видеороликов и за двадцать и за тридцать лет не дал бы ей того ума и того сердца (а сердце – важнее ума***), что подарили маме ее дни в заботах о дочери, а прежде – в заботах о больной матери своей и отце.
- Нет! – ответила Марина маме, и тогда мама не на шутку рассердилась: отобрала у дочери телефон и сказала:
- И завтра у меня телефон не получишь! Уроки бы лучше делала!
Уроки, разумеется, Марина делать не стала: хмыкнула обижено, да и отвернулась лицом к стенке.
Была, конечно, возможность воспользоваться привычной хитростью: завсхлипывать и довести себя до слез. Мама в таком случае всегда шла на попятную, так что можно было как за заслугу получить за выходки свои еще и какую-нибудь «вкусняшку» из магазина. Но сегодня схитрить не удалось. И виновата была в том сама Марина: рассердилась на маму так, что и не до слез стало, - одно негодование на сердце. Позлилась, позлилась, да и негромко, себе под нос, сказала:
- Лучше бы тебя не было!..
Так, в обиде, пролежала Марина до темна. Когда же пришла пора ложиться спать, она и не подумала перебраться под бочок к маме. Осталась спать одна.
Усталая мама уснула быстро – в какие-то несколько минут. Марина же лежала без сна и скребла ногтем обои. Обои были поклеены мамой каких-то полгода назад и радовали взгляд своей красотой и свежестью. Конечно за то, что Марина портила их, ей «влетело» бы завтра от мамы, но, зная это, девочка упрямо скребла ногтем шероховатый рисунок обоев. Сейчас ей было всё равно, что скажет мама завтра.
Так скребла она ногтем до тех пор, пока не истончилась обойная ткань и не проступила пятном оголившаяся стена. Марина поскребла бы стену еще, но в какой-то момент услышала странный шорох за спиной. Шорох, да какой-то звук, похожий на удары коготков об пол.
- Викки? – удивилась Марина и поспешно села на кровати.
Дело было в том, что около года назад, узнала Марина о том, что в соседнем подъезде продают породистого щеночка. Стоил он дорого – мама столько за месяц едва зарабатывала (а работа у мамы тяжелая – за день спины не разогнуть). Мама пыталась урезонить Марину, и, даже напомнила ей о котенке, какого брали за полгода до того, и за каким Марина обещала ухаживать, но слова своего и дня не сдержала. А какова в дальнейшем была судьба того котенка и не интересовалась позже. Теперь ей очень захотелось щеночка.
- Мама, ну, купи, пожалуйста! Я буду за ним ухаживать и кормить его, убирать за ним буду! – привычно обещала Марина.
- Но это нам не по карману! Нам с такой покупки месяц на хлебе и воде сидеть придется, а тебе во всякий день «вкусняшки» подавай!
- Я не буду просить, купи!..
Мама сопротивлялась до позднего часа, до головной боли и истощения всех сил. После же сдалась: заняла денег и на следующий день Марина стала счастливой обладательницей щеночка Викки.
С щеночком надо было если не гулять, то хотя бы убирать за ним лужицы. Надо было кормить, чесать и мыть, надо было и приласкать и любить его. Но, если покормить Викки девочка по привычке своей забывала, то убирать за ним вовсе не собиралась: мама уберет!
Дошло до того, что и подходить к Викки Марина перестала: бесконечные ролики в Интернете с кривляющимися и кричащими бездельниками были ей куда интереснее. А щенок и тянулся к ней, и повизгивал рядом, да всё попусту.
В один из дней, устав от излишних хлопот, мама подарила Викки знакомым.
Марина на то поистерила чуть-чуть,
