Часть 2.
Внутри.
Монди криво ухмыльнулся:
- Спасибо, конечно… Предложение мне нравится. Осталось – вернуться!
- Ну, с этим, я думаю, теперь проблем не будет! И я… Подожду здесь. Но! Не больше, чем до пяти. Нам до рассвета нужно свалить отсюда.
Монди вновь посмотрел на экранчик айфона. Одиннадцать двадцать восемь. То есть – пять с половиной часов.
Должно хватить!
Когда наконец развернулся лицом к вожделенным «руинам дирижабля», обнаружил, что никаких руин нет и в помине! Чёрные балки, торчавшие к небу и создававшие видимость некоей странной, но более-менее привычной конструкции, исчезли. Он вновь обернулся к Проводнику:
- Хадсон! Вам видно?!
- Что?
- Ну… Что каркаса как от дирижабля больше нет?
- Ничего подобного. Как торчал он, так и торчит.
- Надо же… А с этой стороны Поля – ничего там, впереди, нет! Вообще! А, нет – вру. Есть что-то… Навроде перевёрнутой тарелки. Чёрной. Огромной! Этакий… Как бы купол! Плоский…
- Хм-м… Заинтриговали. Но я туда всё равно не полезу. А вы – сфоткайте, потом покажете.
Монди включил ночной режим. Сфоткал. Обернувшись, сказал:
- Ну, я… Двинул!
- Удачи.
До «тарелки» дошёл за три минуты. По дороге даже не останавливался: смысл? Если уж он «проскочил» мёртвую зону Стены, дальше бояться, вроде, нечего.
Тарелка оказалась… Тарелкой! Огромной вот только. Пока приближался, изучал. Рассматривал. Но штуковина не изменялась.
В диаметре в ней было, наверное, шагов двести… А в высоту над уровнем земли – не менее двадцати в верхней точке. Но большая её часть, без сомнения, находилась под поверхностью. И что странно – нигде следов извлеченной почвы видно не было.
Монди подошёл вплотную. Ровный и высокий, строго вертикальный, край сооружения теперь нависал над ним по-крайней мере на три метра. Там, выше, уже шла выпуклая… Крыша? Залезть наверх? Хм-м…
Нет, вначале он всё же обойдёт всё это дело по периметру: вдруг в боковой вертикальной поверхности найдётся какой-нибудь… люк?
Расчёты оправдались.
Когда двинулся направо, в ста с небольшим шагах действительно обнаружилось что-то вроде… Проёма, перекрытого чем-то вроде створки. Если бы не освещал фонариком из айфона – никогда бы не заметил. Настолько тонки и сделаны заподлицо оказались края люка.
Монди хмыкнул: сделано, словно для человека! Два на метр.
Он тщательно осмотрел поверхность крышки и корпус возле неё. Снова включил фонарик на айфоне. Ага! Есть!
Он ткнул большим пальцем в оконтуренный квадратик возле люка.
Бесшумно и плавно дверь открылась, уйдя в сторону.
И вот он – тёмный проём!
Монди поспешил посветить внутрь: проход?! Ага, два раза.
В пяти шагах перед ним имелась переборка с точно таким же люком.
Шлюз, значит…
Он, сплюнув три раза через левое плечо, вошёл. Ничего не произошло. Он подошёл к внутренней переборке. Дверь за его спиной закрылась с еле слышным шипением.
Так. А вот это он зря - столь поспешно ввалился в «логово врага»!
Потому что сейчас наверняка последует… Обработка!
И кто знает, перенесёт ли он её без скафандра!!!
Но к счастью обработка оказалась «несмертельной»: за стенами щёлкнуло. Лязгнуло. Зажужжало. И…
Его вдруг со всех сторон осветили синим светом – настолько ярким, что пришлось закрыть глаза руками: свет пробивался даже сквозь закрытые веки! Затем его обрабатывали, похоже, ультразвуком: зачесалось во всех возможных местах на теле!
Ну, это-то понятно: он – крупный, и с толстой кожей, а вот всякие прибывшие на нём букашки-таракашки, плюс бактерии – уж точно подохнут!
Третьим этапом «очистки» оказалось внезапное выпускание через скрытые форсунки какого-то жутко вонючего желтоватого газа – впрочем, это в свете фонарика его телефона он казался жёлтым…
Но вот, не прошло и двух минут, как всё стихло. И скрытые за стенами шлюза механизмы перестали шипеть, лязгать и щёлкать.
Чёрный до этого квадратик возле второго люка загорелся зелёным!
Надо же… Всё больше и больше похоже, что здесь жили… Люди?!
Он ткнул в квадратик, люк отъехал – так же в сторону.
За люком оказался коридор. Квадратный в плане: два с половиной на два с половиной. Войдя, поднял руку: всё правильно, до потолка близко, но пальцы не достают. Как не достают и раскинутые руки до стен.
Люк за его спиной еле слышно зашипел, и закрылся! Монди невольно вздрогнул: он отрезан от привычного Мира двойными, и наверняка бронированными, крышками и переборками. Но…
Но грустить или комплексовать по этому поводу он не собирается!
А собирается он пройти вперёд. И приступить. К исследованию того, что столь неожиданно оказалось в его полном распоряжении! И к чему, собственно, он подсознательно так стремился!
Повезло?!
Это ещё как посмотреть: может, здесь, в помещениях «тарелки», содержится что-то, смертельно опасное для человека? Хотя…
Воздух же, вроде, подошёл?! Вот: он – дышит! Или…
Или настоящий воздух межзвёздной посудины скрыт там – за ещё одной дверью-люком, имеющимся в конце на этот раз двадцатиметрового коридорчика?
Монди неторопливо, подозревая, что на него смотрят десятки глаз невидимых видеокамер, и разные сенсоры, подошёл к люку. Невольно оглянулся: нет, никого, и ничего… Ткнул в знакомый квадрат.
Люк открылся без паузы: значит, он признан «неопасным».
И дышалось… Вполне привычно. И не пахло ничем. Повезло!
В помещении, в которое попал, тоже было темно – хоть глаз выколи. Вот хорошо, что перед выходом зарядил свой айфон до ста. Но фонарика всё равно хватит не более, чем на пару часов. Так что мешкать некогда.
Из квадратного помещения десять на десять, и высотой метра три вели три коридора: налево, прямо, и направо. В одной из стен имелись и два проёма: с лестницами, ведущими вверх и вниз. Монди снова порадовался: ступеньки были сделаны практически под его ногу. «Стандартной» высоты и ширины. Но другие уровни осматривать пока рано: он ещё и здесь не «разобрался».
Он двинулся налево.
В коридор, размерами теперь три на три, с обеих его сторон выходили люки дверей в… Каюты? Он попробовал нажать квадратик, имеющийся возле ближайшей справа. Дверь открылась.
Он, не торопясь входить, посветил внутрь. Темно. Но раз двери работают – электричество на борту точно есть!
Ага. Первая комната довольно большая: пять на пять. В её дальнем конце – ещё люк. Зайти? Ну уж нет! Тем более, что ничего такого особенного он не увидел: стены, увешанные картинами и фотографиями. На фотографиях – люди. Ну, или существа, ни на йоту от них не отличающиеся. Стулья. Стол – на нём бумаги. Забрать?
Нет. Он – только смотрит. И не собирается дотрагиваться без острой необходимости до чего-то местного. Не говоря уж о том, чтоб присвоить.
Он просто обвёл каюту камерой, сделав десятисекундное видео.
Люк, едва он отошёл от него, закрылся: всё ясно: фотоэлемент. Правда, вот непонятно, как он работает в темноте… А, может, датчик движения?
Теперь Монди открыл дверь слева – ту, что должна была вести в помещения, непосредственно граничащие с наружным бортом.
Ах, вот оно как…
Склад. Длинный и поделённый тоже на как бы две половины: ближайшая комната, и за переборкой с очередным люком – явно ещё одна.
На стеллажах до подволка – коробки и свёртки. Упаковки. Ни одной открыто лежащей детали или аппарата, он не увидел: всё завёрнуто, запаяно, загерметизировано, и расфасовано по ящикам. Или мешкам. Из пластика.
Он заходить снова не стал: отснял видео и здесь.
А молодцы инопланетяне: случись удар метеорита, или попади в борт ракета, или произойди ещё какая катастрофа, ведущая к разгерметизации – пострадают только помещения, где никто не живёт!
Теперь он решил не валять дурака, занимаясь исследованием коридора и помещений, граничащих с наружной поверхностью тарелки. И «личных» кают. Которые наверняка однотипны: зал и спальни.
А сразу двинуть в «сердце» - к рубке! Ведь по логике вещей если где и находится Центр управления всего этого инопланетного безобразия – так в самом защищённом месте. В середине корабля.
Он вернулся в квадратную комнату. И пошёл теперь по центральному коридору. Двери-люки по бокам имелись и здесь. Но шли они куда реже, чем в левом коридоре. Заглянуть? Ну-ка, что у нас слева?
Это оказалось что-то вроде зала для собраний. Или коллективного просмотра фильмов? Во-всяком случае, на одной из стен имелось что-то вроде большого белого экрана, и высота зала была не привычные три метра, а целых пять или шесть! Сбоку от экрана стояла… Настоящая трибуна!
Вместо стульев, таких, как в каюте, имелись вполне мягкие и удобные на вид кресла.
Точно – для собраний!
В
