вас считается ничьей территорией. И там ваши агрессивные правительства точно надумали бы попробовать ударить по кораблю - бомбой. А здесь я под, - Монди послышалась ирония в тоне, - защитой. Правительства Австралии.
Ну хорошо. Можешь спросить меня о людях.
- Да, я хотел бы… если ты разрешаешь, конечно! Где они?
- Отвечу коротко: они все умерли ещё до того, как я увёл корабль от места сражения. И спрятал его здесь, в тысяче восьмистах парсеках оттуда.
- А… что с ними случилось?
- Их облучили… ну, этого термина ты не поймёшь – смертельным излучением. Прямо сквозь броню и защиту корабля. Это оружие оказалось новым и неожиданным даже для нас. Все люди погибли в муках. И излечение оказалось невозможным.
Так что я избавился от тел, похоронив их на одном из солнц по дороге сюда, и скрылся от врагов, запутав следы.
Монди подумал, что даже если дела обстоят и не так, он всё равно ничего не узнает, но…
- Нет, я не убивал их, если ты так подумал, ты абсолютно ничего не понимаешь в методах конструирования искусственных мыслительных систем. Мы не можем причинить человеку вред. Мы обязаны исполнять их приказы. И мы не можем лгать.
Но мы должны заботиться о сохранении своей жизни, в той степени, в какой это не противоречит первым двум требованиям.
Монди мысленно ухмыльнулся: как похоже на «три закона робототехники» от Айзека Азимова! Впрочем…
Это – вполне разумно и грамотно. Иначе может возникнуть «комплекс Франкенштейна».
Мозг вдруг заговорил сам:
- С тобой приятно было иметь дело. Ты – начитан. И разумен.
Но будет лучше, если ты покинешь корабль как можно быстрее. Я не учёл, но то излучение, которым убили моих людей, всё ещё действует. Остаточные явления – как вторичная радиация. И для тебя она тоже смертельна.
Монди подумал, что он хотел бы задать ещё миллион вопросов, но…
Мозг прав. Жизнь – самое главное!
- А ты сам?..
- Я, разумеется, тоже подвержен этой «наведённой» радиации. Но смогу жить с этим. По-крайней мере ещё лет триста.
- А вообще – на сколько ты рассчитан?
- Скажем так: без этой радиации я смог бы протянуть ещё лет сто. Но особого смысла в этом нет: через триста лет закончится горючее в реакторе. И я умер бы и так. Просто от отсутствия электричества.
А сейчас поторопись.
Монди кивнул:
- Спасибо! Что позволил поговорить с тобой. И посмотреть…
Вернулся на уровень рубки он уже сам – но ремонтник так и сопровождал его, шлёпая гусеницами за спиной.
