Произведение «Сотворение Бога 1 глава» автора Иван Мазилин - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 2)

Сильное воображение
порождает событие.
М. Монтень
1.
...То, что это была любовь, он понял лишь тогда, когда Ее вдруг не стало. Эта автомобильная катастрофа, разом, до полной немоты выпотрошила его, выжала до состояния невесомости, в которой он полетел в холодную пустоту. Мир должен был содрогнуться и время побежать вспять. Но ничего этого не произошло - все так же светило весеннее солнце, распускались первые листочки. Но для него эта буйно распоясавшаяся весна, в одночасье перестала существовать, превратившись в нарисованную почти мультяшную нереальность.
Когда она была жива, он тихо ее обожал, что не мешало ему в то же самое время спорить с ней на рабочих совещаниях, иногда даже не выбирая выражений. Зато после работы, Она подвозила его на своем стареньком «Опеле» до дому (благо это было по пути) и часто бывало, что они могли остановиться где-нибудь на обочине и подолгу разговаривать... о каких-нибудь пустяках. Он всегда ждал этих остановок, для него, это были часы, когда он был по-настоящему счастлив.
На вечеринках у друзей, куда неизменно появлялся один, он всячески давил в себе любое проявление нежности по отношению к ней, понимая, что это неизбежно потащит за собой целый ворох проблем, прежде всего у нее. Про себя он считал ее подругой, в тайне же даже от самого себя, понимал, что такая дружба в любую минуту может взорваться, прорвать узенькую невидимую границу и обратиться в нечто иное, до тех пор неведомое. И он всячески оттягивал этот момент, пугающей неизвестности. В своих снах он часто видел ее...
Еще ему казалось, что и Она ждет от него всего одного решительного слова, поступка, признания, наконец. И это мучило его больше всего. Наверное, так оно и было на самом деле.
Ах, если бы они оба были более решительны! Ах, если бы они встретились на пять лет раньше. Быть может, тогда и сама жизнь его и ее, и непременно вместе, понеслась бы в совершенно ином направлении, в каком-нибудь фантастическом параллельном мире. И не было бы тогда этого крематория.
Задним числом, он вспомнил, что собирался это сделать. Даже назначил для этого признания... или какого-нибудь «решительного поступка» определенный день. Даже сочинил целый сценарий, с цветами и...
Весь ужас заключался в том, что этот назначенный день приходился на прощание... На похоронах он стоял в отдалении от гроба, от ее мужа, детей, родственников, так до конца и, не поверив, что хоронят именно ее. В гробу лежала восковая кукла, весьма отдаленно напоминающая...
Только через несколько дней, когда тупая немота исчезла и на ее месте появилась острая боль понимания, что никогда больше... никогда. И что с этим надо жить.
И он стал жить, медленно удаляясь от мира, в котором очень многое напоминало о ней и постоянно доставляло боль. Он все глубже и глубже опускался на дно собственной души, где еще хранились такие реальные воспоминания... более реальные, чем сама действительность. Боль со временем притуплялась, становилась привычной, даже порой необходимой для ощущения того, что он еще жив.
Только через год, однажды, в самом конце марте, он проснулся и с удивлением почувствовал, что боль исчезла, выгорела вся. Что ничего внутри не осталось, кроме горечи во рту, от которой избавляются самым банальным способом - чисткой зубов...

Мелкий, дробный перестук игрушечной конницы. Я его окрестил «крабом». С таким же успехом я мог бы его назвать, «пауком», «НЛО» или просто «блюдцем». Он похож на все эти вещности. Хотя бы потому, что у него восемь блестящих членистых паучьих лапок с маленькими клешнями захватами на концах, само тулово похоже на круглую летающую тарелку с мигающими огоньками светодиодов по ребру. От краба у него сверху довольно выпуклый панцирь, а между огоньками десятка два глаз-горошин, вращающихся во всех направлениях. Сам «краб» небольшой, сантиметров двадцать в диаметре.
Так что пусть он будет «крабом». Сергей назвал это свое детище «Альфом». Тоже неплохо звучит. Краб Альф. Или просто Альфик.
Я оторвался от компьютера, закинул ноги на стол, закурил и стал наблюдать за ним. Если забыть, что это просто электронная игрушка, то ведет он себя как живое существо. И если пять дней назад, он медленно ковылял с одного конца стола до другого, старательно обходя все препятствия, подолгу замирая, то теперь что-то изменилось. То ползает почти на брюхе, то вдруг поднимается почти на всю длину своих лапок и начинает быстро выписывать виражи по лабиринту огромного стола.
Собственно, это даже не стол. Вернее, огромный рабочий стол, занимающий почти все помещение. Между этим столом и стенами со стеллажами проход чуть больше метра. На стеллажах и на самом столе навалено много чего. Провода, разъемы, инструменты, разные платы, части компьютеров. Я, как «юзер-чайник», названия их могу передать, разве что, как «разные штуковины».

Нет, на самом деле, в отношении меня все это не так уж беспросветно. Хотя, мне это и не нужно, но сейчас «хард» я все-таки могу отличить от «флопа», а это согласитесь, уже прогресс. Школьные, старательно забытые познания физики, позволяют мне относиться ко всему этому «добру» с уважением. Но и только.
Мне пришлось сильно отклониться в сторону, чтобы увидеть, чем там, на дальнем конце стола занимается Альфик.
Альф хитроумное создание моего школьного друга Сереги. Он рубит во всем этом. Он мне долго объяснял, что использовал всякие, без дела, валявшиеся у него хреновины. Да, и эти... вот еще, вспомнил – «микрочипы». Потом напихал в него Alрha-versions (потому Альфик) - кое-как работающие каркасы программ, (для меня это уже запредельно), и чего-то там еще. В общем, хотел создать модель саморазвивающегося робота. Он, по-моему, сам до конца не понял, что у него получилось. Но вместо того, чтобы разобрать свое «творение» оставил, как есть. «Ну, старик, пусть себе ползает. Никому не мешает, ни на что не налетает, со стола не падает, пусть живет, пока батарейка не сядет. Да и тебе веселее будет». Сказал так и уехал на полгода в Штаты, в какую-то там «Силиконовую долину», бабок подгрести. Пригласили его. Говорят, там половина наших рашен суперпрограммеров обитают. Своего рода, «мозговая резервация» Штатов. Одним словом, полный зашибец.
Альфик закончил тренировку и, пробежав на другой конец стола, присел, брякнув своим донцем, и теперь старательно изучает горку всяких плат. Интересно, что он видит? «Глаза» у него на все четыре... если не на все восемь сторон. И все-таки, где у него «перед», а где «зад»? Надо будет мелком крестик на каком-нибудь боку поставить...
Я хожу в мастерскую Сергея уже с неделю, потому как раз неделю назад, совершенно случайно, в метро, на станции Тургеневская, налетает на меня Серега и с ходу за грудки хватает. Ни «привет», Ни «как делишки?». А мы с ним не виделись, наверно, лет сто. Сразу меня грузить начал - «Старик, ну ты попал!». «Старик, тебе клеевая халтура с неба свалилась. Меня выручишь и деньжат срубишь. Мне Светлана с полгода назад звонила. Настучала, что ты, все так же на «Оптиме» свои шедевры кропаешь». «Да, а что? Привык я к ней» - это я ему в ответ. А он - «Короче, пора осваивать технику. Будешь в моей конуре сторожем, по мере свободности времени, а заодно на компьютере наблатыкаешься. Я приеду, тебе его даром отдам, то есть без-воз-мез-д-дно. Сечешь? И струйник в придачу. Годится? А еще сразу за полгода пять... даже шесть сотен гринов выложу. Проблем у тебя не будет. Аренда, электричество, связь, Интернет, все оплачено почти на год вперед. Соглашайся».
В общем, взял он меня на гоп-стоп. А грины хрустящие поставили точку. За вечер научил меня «батоны жать, крошить и топтать». (Перевожу – работать с клавиатурой и мышкой). «Сюда втыкаешь, здесь жмешь. Грузишь и работаешь. «Одним словом PlugandPlay, (Включай и отрывайся), а я отваливаю за бугримость».
За пару дней я Word освоил. Удобная штуковина оказалась. С редактором вообще, класс - всю твою врожденную безграмотность сразу же тебе в нос и тычет.
Альфик бросил изучать платы и переместился к моим туфлям. Мне не видно, что он там, на подошве обнаружил... шебуршит чем-то.
Мастерская Серегина в полуподвале дома в Харитоньевском переулке. Дверь стальная с кодовым замком, одно окно во двор на уровне газона. На окне мощная решетка. Стекла не мылись с сотворения мира. На них, старательно протертые в пыли, очень хорошо читаются три «толстые» буквы – «йух». Пацаны старались, уравнение с тремя неизвестными решали. Сквозь эти «математические» символы проглядывает бледненькое осеннее солнце и чахлый кустик клена с несколькими уцелевшими грязно-желтыми, узорчатыми листами.
Я, с хрустом в костях потянулся и скинул ноги со стола.
Вот это номер! Альфик ухитрился наколоть на одну из своих ножек, вероятно приставший к подошве моих штиблет, листик, быть может, того самого клена, что за окном, и теперь таскает его по столу. Интересно в его башке... гм... в программе заложено действие по сниманию листьев с костылей? Это уже интеллект. Нет, по всей вероятности, я переоценил его возможности – кажется, этот листик не доставляет ему неудобств, он просто его игнорирует. Вот присел... или прилег, не знаю, как будет правильно это назвать, и замер, только зенками своими крутит. Может батарейка села? Серега сказал, что на месяц должно хватить.
Солнце успело спрятаться за дом напротив и стало как-то уж совсем быстро темнеть. Ничего не поделаешь – конец октября на дворе. Пришлось встать и включить свет. Собственно, мое «сторожение» как раз и заключается в том, чтобы в