Сепары (расширенная версия)

Расстреляли бы и глазом не моргнули, — в общем-то, Саня был прав во всём: они бы точно с нами не церемонились.
Я решил не обращать внимания на разговоры друга. Что толку? У него своя правда, и она имеет место быть, особенно сейчас. На войне.
— Вроде остановилась кровь. Смотри, Саня, — я указывал на плечо, но мои слова растворились в пустоте.
— Ну да, может, и поживёт пока, — дежурно ответил друг, даже не глядя в мою сторону. Саня разглядывал выуженную из внутреннего кармана кителя солдата фотографию.
Боец пришёл немного в себя, огляделся и испуганно вскрикнул:
— Вы кто?
— Молчи давай. Разговорился, — Саня очень хотел ему отвесить затрещину, уже и рукой замахнулся, но, посмотрев на меня, передумал.
— Пить дайте, — жалобно попросил украинец.
Я пытался объяснить раненому, что ему, по идее, нельзя, но после недолгих уговоров всё же дал ему последнюю бутылку лимонада:
— Всю не пей, это последняя.
Боец присосался к бутылке, как будто неделю был без воды.
— Вот гад, сейчас всё выпьет, — Ярик переводил взгляд с укропа на Саню, явно давая понять, что если последний не вмешается, то мы останемся без лимонада.
— Эй, стой, — закричал Саня, отбирая остатки лимонада у солдата. — Вот все вы такие. Сказали же, что последняя. А тебе наплевать, лишь бы самому напиться. Так?
— Вы кто? — бойцу немного полегчало, но испуг из его голоса не улетучился.
— Кто-кто? Сепары, — ухмыльнулся Саня.
— Сепары? А помогаете мне зачем? — боец явно не мог сложить в голове две противоположности.
— Потому что мы — люди. А вот вы здесь что делаете? — я решил ответить попросту.
— Война, — солдат, видно, тоже решил не заморачиваться с длинными речами.
Тут уже Саня возмутился:
— Понятное дело, война. Мы вот на своей земле, а вам, украинцам, что здесь надо? Ты вот сам откуда?
— Из Житомира, — прохрипел украинец.
— Ну вот, мы же к тебе в Житомир не пришли воевать? Ты сюда пришёл, — Саня заводился с каждым словом.
— Так здесь же Украина, я ведь тоже за свою страну воюю, — тихо прошептал укроп.
— Заткнулся бы ты лучше, солдат. Здесь, в первую очередь, Донбасс, и воюешь ты против Донбасса. Украина у него здесь. Козёл.
— Ладно, Саня, не кипятись, — я решил немного успокоить Сашу, а то, гляди, и до оплеух дело дойдёт.
Саня отошёл в сторону, всё ещё заметно нервничая.
— Как зовут тебя, боец? — я решил как-то сменить тему разговора.
— Костя. А вас?
— А вот этого тебе знать не обязательно. И как? Хорошо тебе живётся, Костянтин? Тебя же сейчас так надо называть? Я вот честно тебе скажу, давно хотел спросить у вашего брата: вас же теперь всех переименовали. Вы вдруг все стали Дмитрами, Николами, Костянтинами. Вот скажи, тебя мама с папой так называли, когда ты родился? Костянтин? —  Как вы своим матерям в лицо смотрите? Чисто по-человечески? — да уж, сменил я тему, сам завёлся не хуже Сани.
— Нас не спросили, — только и смог из себя выдать Костя.
Я отошёл в сторонку и встал рядом с товарищем, который в свою очередь решил перехватить инициативу.
Саня уверенным шагом подошёл к солдату и ткнул ему в нос фотографию, которую недавно достал из кителя:
— Кто это?
— Это семья моя. Жена и двое детей, — Костя говорил взволнованно. — Блин, голова кружится. Я сам мобилизованный, мужики. Меня не спрашивают, хочу я воевать или нет. Позади заградотряды азовцев стоят.
— Помолчал бы лучше. Все вы в плену становитесь мобилизованными и с заградотрядами. Это ты, опасаясь Азова, мне ногу прострелил? Я видел, что именно ты, — тут уже не выдержал я и спросил в лоб. Даже не знаю, что я хотел в ответ услышать.
— Так война же. Если не я, то меня.
А ведь прав Костя. Война. Мы враги. Он стреляет, чтобы не быть самому застреленным.
Но Саня разнервничался, и его уже было сложно остановить.
— Тебе повезло, Костя, у тебя семья живая. В Житомире. — Саня кивнул в сторону Ярика. — А ему вот нет. У него теперь нет семьи. Спасибо защитникам Украины.
Ярослава после этих слов как завели:
— Не ври, — кричит, — мамка и папка выжили. Бабка видела, как они убегают.
— Конечно, Ярик. Извини, — быстро заизвинялся Саня, подошёл к пареньку и приобнял его за плечо. — Ну? — это Саша уже к солдату. — Чего молчишь?
А солдат на своё счастье потерял сознание или уснул.
— Умер, что ли? — Саня подошёл к Косте и прощупал пульс на шее. — Не, живой. Спит, наверное. И нам бы всем, Толик, спать пора. Дежурство надо организовать, а то ещё передушит нас, пока мы спим. Бог его знает, что у него в башке.
Утро для всех началось рано — разбудил громкий стук в дверь.
— Не открывайте, — испуганно зашептал Ярик.
— Здесь есть кто живой? Мы русские, — послышалось за дверью.
— Есть! Есть тут! Здесь дети и раненые, — Саня бросился к входу в подвал, не в силах поверить в происходящее. — Неужто наши пришли...
На пороге стоял Он, простой русский солдат.
— Как же мы тебя ждали, родной, — это был мой шёпот неимоверной усталости, боли и радости.
Солдат зашел, устало огляделся и спросил:
— Четверо?
— Если этого считать за человека, то четверо, — ответил за весь Донбасс Саня, указывая на раненого Костю.
— Много там ещё наших? — с надеждой спросил Ярик за всех детей, потерявших детство.
— Много, — коротко ответил русский солдат. — Собирайтесь, торопиться надо.
— А со мной что будет? — испуганно поинтересовался Костя за всю Украину.
— Подлатают и в плен. Или у тебя есть другие варианты? — солдат был честен и прям.
— Неужели дождались? — мысли в моей голове как будто замерли, было темно и пусто. — Вот и слава богу.