Весь мир - театр 9 глава

9.
И она пришла. И не нашла ничего лучшего, как усесться на электрическую плиту. Мне показалось, что она, так и не разгибаясь, как есть, подпрыгнула и села на комфорку.
- Пашенька, как эта штукенция включается? Задница у меня замерзла, погреться хочу саму малость. Не хочешь говорить, ну и не надо, сама все ручки буду крутить туда-сюда...
Мне удалось, наконец, разлепить глаза и губы.
- Привет, старая.
- Сам такой... звал чего?
- А я звал?
- Звал, не звал... все равно уже здесь. Только в следующий раз...
- Не будет следующего...
- Что я не знаю тебя? В следующий раз не напивайся так, сивухой от тебя несет, а толку от нее чуть. И видишь теперь все в черно-белом варьянте, как в старом «ящике». А в сквере за театром, подле лестнички на крышу, такой мухаморченок после дожжа повылезал на свет, что любо-дорого смотреть. Вот ево бы пожевал, такая радуга пошла бы, лучшее чем в «Хрюндихе» иль в «Пани Соньке». И я бы для тебя годочков с девять сотен скинула бы, может, еще и ублажила. Послаще бы была, ведь падок ты до сладкого гляжу.
- Ты чего приперлась?
- Да хочу свое добро забрать. Тебе, я вижу, оно не пригодилось, так может еще кому нито впарю. Как сам считашь?
- Мне она еще нужна.
- На шта?
- Улика это. Этой штукой убили человека.
- Ты в том уверен? А может все как раз наоборот?
- То есть?
- Из-за нее убили.
- Не понял я. Колись.
- Не наркоманка я... хотя и...
- Кто ты, Геката, Парка, Пифия? Ведьма, кто ты?
- Сам назвал. Я - Морригу. Что, съел, не подавился? Закусывать получше нужно, если пьешь.
- Не учи... Морригу, ведь, тоже самое, что и Геката в Риме.
- У кельтов только.
- Тогда скажи мне, стерва, кто Марка...
- Антония? Уже не помню.
- Марка Штрайна заказал?
- Не твое, то дело МВД искать.
- Но ты же знаешь. Так назови.
- Три карты? Это всем известно – трояк, семерка, пиковая дама. Или все же туз? Уже не помню...
- Еще раз спрашиваю...
- Сщас, только с плиты сползу, задницу печет.
- Так тебе и надо.
- Я так тебе скажу – с годами мудрость под руку приходит. Года давно пришли, а спутницу в дороге потеряли. Сам старый будешь, молодежь тогда пускай тебе хамит от пуза.
- Я не доживу.
- Все говорят так. Даже не надейся, еще испытаешь исчезновение желаний и сил, вот будет хохма. Появляюсь я, над тобою смеяться.
- Ну, извини.
- То-то, «извини». Так и быть. «Клюшку» свою тебе еще на некоторое время оставляю. Тебя тавро смутило? Позднее появилось оно, когда ее Вильяму поднесли... и со значением.
- Шекспиру?
- Ему. И если не дурак совсем ты, то разберешься. Зачем и от кого. Добавлю только, что друиды знали толк в таинствах, когда королю Луду ее вручали...
- То есть, Лиру?
- Это у Шекспира он Лир. Ты в интернете своем торчал сколько, и какого черта меня выспрашиваешь?
- Вероятно, не досидел...
- Торопыга. Все, мне пора. Луна сегодня восходит поздно. Не люблю - она меня старит. Тебе советую - теперь же на свои копыта подняться и два пальца в рот... чтобы увидеть свой желудок. Завтра у тебя полно делов, с артистами возиться, с этой... Иринию на роль попробовать. Потом... дурацкие словечки «брифинг», «нафинг»... нет бы назвать «бабьи посиделки». В Рассее проживают, а по аглицки бубнят. Все, прощевай, пока. Клюка заговоренная... со смыслом, сам подумай.
- Будь здорова.
- И тебе, если соплей, то уж совсем немного и ненадолго.

Надо ли говорить, что проснулся я только за полчаса до репетиции, и даже побриться не успел. После ночной «переклички» с унитазом, голова была в порядке, но появился насморк и на репетиции я здорово гундосил.
Как я и ожидал, Ирина была сыра и не готова, пыталась «рвать» страсти. Я терпеливо что-то объяснял, остальные артисты при этом так откровенно зевали, что пришлось мне «на самотек» пустить леди Макбет. Пусть будет, так как будет... пока. А дня за два, не раньше я ей стресс искусственный устрою... Пока, как застоявшаяся лошадь по кругу пусть трусит, как может. Потом «объездим». Меня сейчас заботит совсем другое. И Макс как будто момента ждал, или угадал мои внутренние сомнения. В перерыве между репетициями в зал спустился из аппаратной.
- Я слушаю...
- Павел Михайлович, что-то не нравится музон мне этот.
- К несчастью, мне тоже. Скажи, чем?
- Устарело... причем давно... не знаю, неужели когда-то это было в жилу?
- Наверно. Тебя еще в проекте не было, а я под стол пешком ходил. М-да... говоришь, что уже не пахнет даже... не попали. Хорошо, что ты предлагаешь?
- Тут у меня кое-что созрело. Хотел вам дать послушать, но...
- Так сразу, «но»?
- Это нужно живьем слушать.
- Есть где?
- Конечно.
- Только учти заранее - никакого харда.
- Здесь недалеко есть молодежный клуб. Там тихо, гасилово там не бывает, дринчать там можно только пиво, хавло одни орешки. Тусовка братьев-волосатиков, при феньках... правда, покуривают травку, но... урла там не бывает. Трындеж идет и слушают музон...
- Все это неплохо. Но зачем?..
- Так вот. Есть там один мужик. С приветом, но терпимым. Ваш, примерно возраст, с детства лысый, как барабан. Что он лобает – это надо слышать! У него старенький «Ямаха» - синтезатор. Как какой-нибудь чучмек – что видит, то и озвучивает тут же. Импровизатор улетный.
- Случайно... не Борисом его...
- Борисом. А вы откуда?..
- Знать не знаю, и не видел. Так просто, выскочило имя. Какие-то ассоциации свои. Или слухами полна земля.
- Так к вечеру за вами зайти?
- Да-да, конечно... пойдем, послушаем. Вдруг и правда, что-нибудь из этого получится.
- Да я уверен. Ему лишь тему подсказать, а дальше, он такое вытворяет, отпад полнейший. А наш музон, вы извините, тоже полный, но отстой.
- Посмотрим. Договорились.
- Короче, к одиннадцати я подрулю? Только я с подругой, можно?
- Давай.
- Ну, все тогда...
- Макс... давно хотел спросить, да случая не было. Тебе Марк Яковлевич кем приходился?
- Да фиг его знает, как назвать. Седьмая вода... я сын двоюродной сестры его жены. Но никогда я этим не вихлял. И на работу эту сам, без протекции через отдел кадров... Мне кажется, что Марк Яковлевич даже не и знал, что я ему кем-то там...
- Получается, двоюродным племянником. И сколько же тебе?
- А, это вы про армию? Мне девятнадцать, «откосил» портянки. Знаете, бывает, редко правда, что башню на фиг сносит. Проверили – не взяли. Отец там, на лапу дал кому-то. Дядя этого не знает... не знал. Конечно, не хило было иметь такого дядю. Он ничего старик был. Без тараканов. Но тоже как-то...
- Что?
- Да я вам могу показать фонограммы спектаклей, там все такое заунывное.
- Классика?
- Как бы. А тут...
- Понятно, слушать надо. С прессой разберусь, надеюсь, до вечера.
- Так я пошел? Продолжение репетиции через